Город богов

Крючкова Ольга Евгеньевна

Младший Антонио с ранних лет проявлял живой интерес к окружающему миру, пытаясь с детской порывистостью всё фиксировать на бумаге. Он тщательно делал зарисовки города, людей, животных, растений. Отец был несколько смущён тем, что Антонио постоянно носил при себе бумагу и уголь, которым пользуются художники, дабы делать беглые наброски из повседневной жизни. Даже за столом во время трапезы, мальчик не оставлял своего занятия, чем порой приводил матушку в негодование.

* * *

Около ратуши, где

располагалась городские коррехидоры, постоянно собиралась толпа зевак, которая ради развлечения ждала появления конвоируемого преступника, дабы забросать заранее припасёнными тухлыми яйцами или камнями. Особенно в этом деле преуспели мальчишки. Они метили прямо в глаз преступнику и частенько попадали в цель. Родриго специально не отгонял их, считая, что нарушитель закона получает по заслугам.

И вот из ворот ратуши появились Родриго и два стражника, препровождавших в судебную палату горожанина, жестоко убившего свою молодую жену из ревности. Толпа тотчас оживилась. Убийца не успел прикрыть лицо связанными руками, как в него полетели камни и яйца.

Родриго ухмыльнулся:

– Что не нравится? Вот верно твоя жена потешается на небесах!

Убийца, как смог, отёр лицо, куда метко угодило яйцо, брошенное одной из молодых женщин.

– Будь ты проклят, ублюдок! – возопила она в адрес арестованного. – Будь ты проклят! Ты лишил меня сестры! А своих детей матери! Гореть тебе в Аду!

При упоминании Ада, убийца поёжился. Он уже успел раскаяться в содеянном. Но, увы, ничего изменить нельзя.

… Судебная палата была переполнена альгвазилами и стражами, сопровождавшими преступников, которые в порядке очерёдности ожидали решения своей участи.

Альгвазилы, все как один были облачены в специальную униформу: удлинённую куртку хубон со стоячим воротником с откидными рукавами жёлто-зелёного цвета, которые шнуровкой крепились непосредственно к лифу. По последней моде хубонам была предана форма латного доспеха, которая достигалась весьма просто – куртка набивалась копрой. Из-за выпуклой груди горожане прозвали одежду альгвазилов «гусиным чревом».

Ноги альгвазилов облачали красные кальсес, штаны-чулки, и короткие кожаные башмаки тёмных цветов. Головы блюстителей закона украшали красные береты с белыми перьями. Из оружия у каждого альгвазила на поясе виднелся меч, в руке – пика. Часто представители закона носили с собой небольшой барабан, который также висел на поясе.

…Судебные заседания обычно возглавлял городской алькад, присутствовали несколько уважаемых рехидоров и альгвазилов. Они, заслушав дело, и посовещавшись, выносили приговор.

Родриго перепоручил своего «подопечного» стражникам, попытался сосредоточиться, дабы коротко и ясно изложить суть дела.

– Отец! – неожиданно услышал он и оглянулся. К нему сквозь толпу продирался его сын, Хесус, служивший помощником у одного из уважаемых рехидоров. – Здравствуй, отец!

Отец и сын обнялись,

они давно не выделись.

– Как Изабелла? Как дети? – поинтересовался альгвазил.

– Всё хорошо, спасибо отец, – ответствовал сын. – Сейчас начнётся заседания я должен идти в зал… Но прежде, я хочу сказать тебе…

Альгвазил насторожился.

– Признайся, что-то случилось…

– Нет, твои волнения напрасны. Я хочу сказать, что рядом с храмом святого Николая открывается колледж иезуитов. Почему бы тебе не отдать туда Антонио?! Они как раз набирают способных мальчиков.

Родриго удивился.

– Право, не знаю, что и сказать тебе, Хесус. Но обещаю подумать…

В этот момент дверь в зал заседаний распахнулась, приглашая рехидоров и их помощников занять надлежащие места. С минуты на минуту должны начаться судебные слушания.

После заседания Родриго решил пройтись по городу, ноги сами вынести его к храму святого Николая. Он огляделся: «И где здесь колледж, о котором упомянул Хесус?..»

Около двухэтажного здания, примыкавшего к храму, он заметил человека, облачённого в длинную чёрную одежду. Альгвазил решительно направился к нему.

– Простите меня, сударь, говорят, здесь открылся колледж…

Человек в чёрном одеянии приподнял брови.

– Да, и вы стоите рядом с ним. – Он жестом указал на дверь, над которой виднелась надпись.

Родриго неплохо разбирался в латыни и прочитал:

– Quidquid discis, tibi discis…Чему бы ты не учился, ты учишься для себя, – перевёл он.

– Похвально, вы разбираетесь в латыни. – Заметил человек в чёрном.

– Да, по долгу службы приходится. Когда-то я изучал каноническое право, а оно, как известно, подразумевает знание латыни.

– Вы служите альгвазилом?

– Да… – подтвердил Родриго, хотя вопрос был явно излишним. Его ремесло безошибочно определялось по форменному облачению.

– Почему вы интересуетесь колледжем? – поинтересовался человек в чёрном.

– Хочу определить на учение своего младшего сына. Мальчишка на редкость способный, но непоседливый. Хочу, чтобы он добился в жизни больше меня…

Незнакомец кивнул.

– Похвальное желание всякого родителя, что заботиться о своём отпрыске. Приводите мальчика завтра, после полудня. Спросите Гонсало Суареса… Это я… Могу ли я узнать ваше имя?

– Родриго Монтойя, – ответил альгвазил и замялся.

– Вы хотите что-то спросить? – тотчас понял Суарес.

– Вы – иезуит?

– Да, – с достоинством ответил тот. – И если ваш сын достойно закончит обучение, то станет схоластиком, новицием, а затем – членом ордена иезуитов. Перед ним будут открыты все двери. Он сможет посвятить себя как духовным занятиям, так и светским.

* * *

В этот же день за ужином, дон Родриго сказал жене:

– В городе открылся колледж святого Николая. Там заправляют иезуиты…