Город бездны
Шрифт:
Мы также могли подобрать иглы; теперь им надлежало более походить на гарпуны, но это не выходило за пределы наших возможностей. В арсенале Кагуэллы наверняка имеются гарпунные ружья.
— Нам придется выкопать новый колодец, — заметил я.
— Озадачь своих людей. Когда мы вернемся, они все сделают.
— Получается, что Рейвич тут как бы и не при чем? Даже если он заявится завтра, у вас найдется повод отправиться в джунгли за своей взрослой особью.
Кагуэлла аккуратно спрятал свой пульт, облокотился на стену и с укоризной поглядел на меня.
— Нет.
— Убить двух птиц одним выстрелом?
— Двух змей, — поправил он, осторожно подчеркивая последнее слово. — Одну настоящую, другую — в переносном смысле.
— Вы действительно считаете, что Рейвича можно назвать змеей? По-моему, это просто богатый молокосос, который делает то, что считает правильным.
— Тебе не все равно, что я думаю?
— Пожалуй, нам необходимо понять, какие мотивы им движут. Тогда мы поймем его и сможем предсказать его действия.
— Какая разница? Мы знаем, куда он направляется. Приготовим ему встречу — и дело сделано.
Под нами, в нише, пошевелилась змея.
— Вы его ненавидите?
— Рейвича? Нет. Мне его жаль. Иногда мне даже кажется, что я ему сочувствую. Если бы он обратил свой гнев на кого-нибудь другого — скажем, на тех, кто действительно перебил его семью, это не моя вина, — я бы, наверное, пожелал ему удачи.
— А стоит ли вообще заморачиваться?
— Ты можешь предложить что-то другое, Таннер?
— Мы можем отогнать его. Ударить первыми, подбить кого-нибудь из его людей — просто охладить его пыл. Скорее всего, можно будет обойтись без этого. Создать какую-нибудь преграду — скажем, устроить лесной пожар. До муссонов еще несколько недель. У нас и так хлопот хватает, а парню не обязательно умирать.
— Нет, здесь ты не прав. Тот, кто выступает против меня, расстается с жизнью. Мне плевать, что он похоронил всю свою семью заодно со своей долбаной собачкой. Ты понимаешь, к чему я веду? Если мы не сделаем этого сейчас, нам придется заниматься этим в будущем — всякий раз, когда какой-нибудь вонючий аристократишка сочтет себя чересчур крутым.
Я вздохнул. В этом споре я обречен на поражение. Я знал, что дело этим кончится, — если Кагуэлла задумал отправиться на охоту, его не отговорить. Но я чувствовал, что необходимо выразить несогласие. Я достаточно долго состоял у него на службе, чтобы заслужить право подвергать его приказы сомнению. Отчасти он платил мне за это — за то, что я выполнял роль его совести, когда он искал ее в себе и находил на ее месте лишь зияющую дыру.
— Главное — ничего личного, — сказал я. — Мы можем убрать Рейвича чисто, не доводя дело до взаимной бойни. Наверно, вы шутили, когда говорили, что целюсь не в голову, а в определенные участки мозга. Эта шутка чрезвычайно близка к истине. При необходимости я на это способен.
Я вспомнил одного из наших солдат, которого мне пришлось убить; я вспомнил еще нескольких ни в чем не повинных мужчин и женщин, смерть которых служила непостижимому высшему
Теперь, в Городе Бездны, я думал совсем иначе.
— Не беспокойся, Таннер. Мы разделаемся с ним чисто и быстро. Как хирурги в клинике.
— Хорошо. Разумеется, я сам подберу себе команду… Вайкуна идет с нами?
— Конечно.
— Тогда нам понадобятся две палатки. Я не стану есть за одним столом с этим упырем — даже если он переключился исключительно на змей.
— Палаток будет больше, чем две, Таннер. С нами будет Дитерлинг — он знает змей лучше, чем кто бы то ни было. А еще я возьму с собой Гитту.
— Я должен вам кое-что объяснить, — сказал я. — Поход в джунгли всегда сопряжен с риском. Как только Гитта покинет Дом Рептилий, она окажется в большей опасности, чем если останется. Вы же знаете: за каждым нашим шагом внимательно следят. Не говоря уже о том, что джунгли — не место для прогулок, — выдержав паузу, я продолжал: — Я не снимаю с себя ответственности, но во время этой экспедиции никому не могу гарантировать полной безопасности. Разумеется, я сделаю все, что от меня зависит, но этого может оказаться недостаточно.
Он похлопал меня по плечу.
— Я уверен, что этого будет достаточно, Таннер. Ты еще ни разу не подводил меня.
— Все когда-нибудь случается в первый раз, — сказал я.
Наш маленький охотничий караван состоял из трех бронированных наземных машин. Кагуэлла, Гитта и я ехали в первой машине, которую вел Дитерлинг. Небрежно опустив обе руки на джойстик, он вез нас по заросшей тропе. Он знал здешние места не хуже, чем гамадриад. Мне и сейчас больно при мысли о том, что он мертв.
Следом за нами, во второй машине, ехали Вайкуна и еще трое моих людей — Летельер, Орсоно и Шмидт. У каждого из этой тройки был за плечами не один год службы в джунглях. Третья машина везла тяжелое вооружение — в том числе гарпунные ружья упыря Вайкуны, а также боеприпасы, медицинские комплекты, пищевые рационы, запасы воды и надувные палатки-купола. Эту машину вел один из старых проверенных служак Кагуэллы, а Родригес сидел позади с дробовиком, держа под прицелом тропу — на тот случай, если кто-нибудь попытается напасть на нас с тыла.
На приборной доске красовалась карта Полуострова, поделенная на секторы. Наше положение на данный момент было обозначено мигающей синей точкой. В нескольких сотнях километров севернее, на той же тропе, по которой двигались мы, горела мигающая красная точка, которая мало-помалу перемещалась в южном направлении. Это был отряд Рейвича; они полагали, что движутся скрытно, но их выдавало излучение, которые отслеживал Оркагна. Они проходили по пятьдесят-шестьдесят километров в день — весьма неплохо для передвижения в джунглях. Мы планировали разбить лагерь, когда Рейвич подойдет на расстояние дневного перехода.