Город бездны
Шрифт:
— Думаю, такой человек, как вы, Кагуэлла, способен сделать сюрприз даже самому себе. Впрочем… кажется, вы уверяли, что вы — не Кагуэлла.
— Я ненавижу Кагуэллу не меньше вашего. Я посмотрел на некоторые вещи глазами Таннера и знаю, что он с ним сделал.
— Значит, вы сочувствуете Таннеру?
Я покачал головой.
— Таннер, которого я знал, умер в бассейне с гамадриадой. Он выжил — но это ничего не значит. Это не Таннер. Это чудовище, созданное Кагуэллой.
Таннер усмехнулся.
— Надеешься меня прикончить?
— Иначе
Он снова шагнул к креслу. Он намерен убить Рейвича, я это знал. Но Рейвич оказался проворнее. Прежде чем Таннер успел сделать еще шаг, пистолет снова появился у него в руке.
— Ну-ну, — проговорил Рейвич. — Какой вам резон выяснять отношения, когда рядом нет зрителей?
Я вспомнил об Амелии, которая стояла где-то среди теней. Интересно, что она обо всем этом думает?
Таннер отступил, поднимая руки в перчатках. Он был безоружен.
— Хочешь знать, как мне удалось выбраться? — спросил он меня.
— Я думал об этом.
— Тебе не стоило оставлять меня в живых — даже если я держался только за счет «кирасы», — он сочувственно покачал головой. — Ни в коем случае — особенно после этой истории с коброй. Ты зря это сделал. Поручил своему человеку прикончить меня, а сам дал деру из Дома Рептилий…
Он говорил правду, хотя лишь его рассказ заставил мои воспоминания принимать ясную форму.
— Я действительно отправился на юг, — подтвердил я. — К лагерю, занятому перебежчиками Северной Коалиции. У них были хирурги. Я знал, что они смогут нейтрализовать работу ультра, замаскировать мои гены и сделать из меня двойника Таннера. Я собирался еще раз заглянуть в Дом Рептилий до того, как покинуть планету.
— Но такой возможности не представилось, — сказал Рейвич. — Бойцы СК добрались до Дома Рептилий, пока вы с Дитерлингом были в отлучке. Они убили почти всех ваших людей — кроме Таннера, к которому относились неприязненно, но с уважением. Они привели его в сознание…
— Большая ошибка, — заметил Таннер. — Даже без ноги я смог отобрать у них оружие и перебить всех.
Этого я не помнил — даже смутно. Ничего удивительного: эти события произошли после того, как Таннера протралили. После того, как я завладел его памятью.
— И что было дальше? — спросил я.
— У меня был месяц, чтобы попасть на борт субсветовика прежде, чем он уйдет с орбиты. — Таннер низко присел и почесал лодыжку под полой пальто. — Времени было навалом. Я вернул себе ногу и последовал за тобой. К твоему сведению, это я убил Дитерлинга. Теперь понимаешь, почему он меня к себе подпустил? Я подошел к нему, когда он был в машине, и прикончил.
Он проиллюстрировал свои слова лаконичным жестом.
Классический обманный финт.
Таннер плавно и гибко выпрямился. Нож вылетел у него из руки и, описав безупречную дугу, пересек зал. Прицел был идеальным — он даже сделал поправку на инерцию с учетом медленного вращения Убежища.
Нож вошел в затылок Рейвича.
Из динамиков модуля донеслось что-то похожее на стон — противоестественно ровный
Я бросился к креслу. Возможно, это последний шанс лишить Таннера преимущества.
Но он опередил меня. Я отлетел в сторону и рухнул спиной на пол, звучно выдохнув весь воздух, который был у меня в легких. Таннер наугад пнул пистолет, и тот, крутясь, скользнул в сумерки между золотистым пятном света и окружающей тенью.
Таннер потянулся и выдернул нож из черепа Рейвича. Мономолекулярное лезвие блеснуло призматическими узорами, похожими на капли масла на воде.
Он не рискнет снова метнуть нож. Если он промахнется, то останется безоружным…
— Тебе конец, Кагуэлла. И нашей истории тоже.
Его рука в перчатке небрежно поигрывала ножом. Другая потянулась в сторону Рейвича, описала полукруг, и Таннер выдернул из его глазниц оптические фидеры. За каждым проводком тянулись липкие волокна густеющей крови.
— Твоя история закончилась давно, — я шагнул вперед, приближаясь на расстояние атаки. Нож со свистом рассек воздух. Лезвие превратилось в смертоносную серебряную дугу. Движения были столь четкими, что оно двигалось абсолютно бесшумно.
— И что тебе это дает? — Таннер вытолкнул Рейвича из кресла, и хрупкое тело, укутанное в плед, свалилось на пол, точно мешок с сухими дровами.
— Не знаю, — сказал я. — Но мы с тобой слишком разные.
Я пытался поймать момент, чтобы уйти от его ножа, который кромсал воздух, пытался сосредоточиться на воспоминаниях Таннера, которые могли помочь мне — то, что он знал о технике ближнего боя.
Бесполезно. Мне не удалось перехватить инициативу. Его преимущество заключалось в другом: ему не требовалось усилий, чтобы вызвать эти навыки. Они приходили сами, так как давно превратились в рефлекс.
Наконец я сделал выпад, надеясь выкрутить ему свободную руку, чтобы он потерял равновесие прежде, чем нож достигнет цели.
Но я не рассчитал.
Собственно удара я не почувствовал — только холод, когда лезвие полоснуло по коже. Я не рискнул опустить глаза, но боковым зрением увидел, что нож рассек одежду у меня на груди и мышцы — не настолько глубоко, чтобы рана оказалась смертельной. Лезвие даже не достигло ребер — мне здорово повезло. Но в следующий раз он прикончит меня — в этом можно не сомневаться.
— Таннер!
Это был не мой голос. Это кричала Амелия, которая стояла среди теней, почти неразличимая в темноте. Я видел ее — она пыталась привлечь мое внимание.
Ну конечно. Для нее я по-прежнему был Таннером. Это было единственное имя, которым она могла меня называть.
Пистолет Рейвича был у нее.
— Бросай! — крикнул я.
Она послушалась. Пистолет упал и еще несколько метров скользил по полу. Драгоценная пыль, покрывавшая рукоятку, брызнула в разные стороны.
Увернувшись от Таннера, я бросился к пистолету.