Город бездны
Шрифт:
— Ничего, прости вас Бог.
— Хватит строить из себя невинность. Я тебе шею сверну, если ты ее хоть пальцем тронул, понятно? Вообще-то, мне следовало это сделать еще в прошлый раз.
Он ненадолго задумался.
— Нет, Таннер… Я ничего ей не сделал. Вы удовлетворены?
— Тогда позови ее.
— Почему вы так хотите поговорить именно с ней, а не со мной?
— Из наших разговоров мне известно, что сестра Амелия имела дело со многими иммигрантами, прошедшими через хоспис. Я хочу узнать, не помнит ли она господина…
«Квирренбаха». Я едва не сказал это, но вовремя прикусил язык.
— Извините, я не расслышал имени.
— Неважно. Просто соедини меня с Амелией.
Он
— Таннер, — процедил я сквозь зубы.
— Попрошу минутку вашего… терпения, друг мой.
Он продолжал изображать спокойствие, но в его голосе появились напряженные нотки. Задрав рукав мантии, он заговорил, обращаясь к бронзовому браслету на запястье, — еле слышно, на особом наречии Нищенствующих. На браслете появилась картинка — слишком мелкая, чтобы я смог разглядеть что-то, кроме туманного розового пятна. Это было человеческое лицо, которое могло принадлежать кому угодно, в том числе и сестре Амелии.
Через пять-шесть секунд Алексей опустил рукав мантии.
— Ну как?
— Сейчас я не могу с ней связаться, друг мой. Она копается в слякоти… простите, занимается вновь прибывшими, поэтому беспокоить ее крайне нежелательно. Однако мне сообщили, что она тоже вас разыскивает.
— Разыскивает меня?
— Если хотите, можете оставить сестре Амелии свои коорди…
Я прервал связь с хосписом, прежде чем Алексей успел договорить. Должно быть, бедолага стоит посреди виноградника и мрачно пялится на темный экран, в надежде, что я вернусь. Какая блаженная досада… Ему не удалось выследить меня — судя по всему, именно этого он и добивался. Похоже, люди Рейвича времени зря не теряют. У них уже появились агенты среди Нищенствующих. Они догадывались, что я попытаюсь связаться с обителью, и надеялись вынудить меня неосторожно открыть свое местонахождение.
Их план почти сработал.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы узнать телефон Зебры. Я вспомнил, что сначала она назвала себя «Тарин», и лишь потом — именем, под которым ее знали друзья-саботажники. Я понятия не имел, сколько в Городе Бездны женщин по имени Тарин. На сей раз мне повезло — их оказалось меньше дюжины. Мне даже не пришлось их обзванивать: на экране появилась карта Города с соответствующими пометками. Поблизости от Бездны располагалась лишь одна точка. На сей раз меня соединили гораздо быстрее, но все равно не мгновенно. Мне по-прежнему досаждали статические разряды — казалось, сигналу приходится ползти по телеграфному кабелю на другой конец континента, а не перепрыгивать через пять-шесть километров отягощенной смогом атмосферы.
— Таннер, где ты? Почему ты сбежал?
Я замялся, чудом удержавшись, чтобы не сообщить ей, что нахожусь возле вокзала Гранд-Сентрал. Впрочем, при желании она могла разглядеть его здание у меня за спиной.
— Думаю, тебе лучше этого не знать. Я доверяю тебе, Зебра, но ты слишком тесно связана с Игрой.
— Думаешь, я тебя выдам?
— Нет, хотя я бы тебя за это не винил. Но я не могу допустить, чтобы кто-то узнал мои координаты через тебя.
— А кому они нужны? Я слышала, что ты успел поквитаться с Уэверли, — ее полосатое лицо заполнило экран, так что я увидел розоватые жилки в уголках глаз.
— Он координировал Игру и должен был знать, что рано или поздно я его убью.
— Конечно, он садист… но он был одним из наших.
— А что мне было делать — мило улыбнуться и сказать «я в домике»?
Внезапный заряд ливня заставил меня спрятаться под карнизом здания. Я выставил ладонь козырьком, защищая трубку, и лицо Зебры покрылось рябью, словно поверхность
— Если хочешь знать, лично я ничего против Уэверли не имел. Ничего такого, за что следовало бы пустить пулю в лоб.
— Насколько мне известно, ты пользовался не пулями.
— Он припер меня к стенке. У меня не было выбора, мне пришлось убить его. И я справился быстро, имей в виду.
Я не стал вдаваться в подробности и рассказывать, как на самом деле кончил Уэверли. Он стал жертвой малчей, но что это меняет?
— Вижу, ты вполне способен о себе позаботиться. Мне стоило догадаться, когда я нашла тебя в том доме. Обычно до него добраться не успевают. Тем более — получив до этого ранение. Кто ты такой, Таннер Мирабель?
— Человек, который очень хочет выжить, — сказал я. — Извини, мне пришлось у тебя кое-что прихватить. Я благодарен тебе и при случае непременно отплачу. За заботу и прочее.
— Тебе ни к чему куда-то идти, — сказала Зебра. — Я обещала спрятать тебя до конца Игры.
— Боюсь, у меня срочные дела.
Я зря это сказал. Зебре совершенно не следует знать о том, что я ищу Рейвича или кого-то еще. Теперь у нее появится повод подумать, каким образом выманить меня из убежища.
— Как ни странно, я почти готова поверить твоему обещанию, — проговорила она. — Не знаю почему, Таннер, но мне кажется, что ты держишь свое слово.
— Ты права. И когда-нибудь это будет стоить мне жизни.
— Что ты имеешь в виду?
— Неважно. Лучше скажи, сегодня кто-нибудь Играет? Кому, как не тебе, об этом знать.
Зебра ненадолго задумалась.
— Да. Но что тебе до этого, Таннер? Неужели ты ничему не научился? Тебе повезло, что ты остался в живых.
Я улыбнулся.
— Пожалуй, пока я не могу сказать, что Город Бездны мне осточертел.
Вернув телефон дилеру, я попытался обдумать дальнейшие перспективы. Но лицо Зебры, звук ее голоса стояли за каждой моей мыслью. Зачем я ей позвонил? Единственный повод, который я смог придумать, — необходимость принести извинения. Совершенно бессмысленный поступок. Это был жест, который скорее должен был успокоить мою совесть, нежели женщину, которую я обокрал. Я прекрасно понимал, насколько ее оскорбило мое предательство, понимал, что в обозримом будущем не смогу отплатить ей. Однако что-то заставило меня позвонить. Сняв поверхностный слой, чтобы докопаться до подлинной причины, я обнаружил лишь калейдоскоп эмоций и порывов. Ее запах, звук ее смеха, изгиб ее бедер. Полосы на ее спине, которые сначала превратились в волны, а потом выпрямились, когда наша любовная игра закончилась, и она откатилась от меня. То, что я обнаружил, мне не понравилось. Поэтому я захлопнул эту шкатулку, словно в ней кишели ядовитые змеи.
Я вернулся на рынок, чтобы шум толпы приглушил мои мысли и помог сосредоточиться на более важных вещах. У меня еще оставались деньги. По меркам Малча я был настоящим богачом, хотя в Кэнопи эта сумма показалась бы смешной. После расспросов я смог сориентироваться в ценах и снял себе комнату в нескольких кварталах от рынка, в одном из районов Малча — надо сказать, не самом захолустном.
Правда, о моем жилище сказать такого было нельзя. Квартира занимала угол пристройки — качающегося восьмиярусного куба, одного из наростов, облепивших основание огромного здания. Скоре всего, возраст этого нароста был весьма почтенным, поскольку он успел обзавестись новообразованиями вроде лестниц — приставных и обычных, горизонтальных площадок, сточных систем, решеток и клетей для животных. В общем, это сооружение — далеко не самое безопасное в Малче — пребывает в таком состоянии уже не первый год и вряд ли сочтет мое прибытие сигналом к обрушению.