Горнист
Шрифт:
Сергей отвернулся от моря… Так. Все ясно. Поезд уехал. Машина уже не придет. Они остались одни… И Сергей неожиданно почувствовал облегчение. Теперь нужно рассчитывать только на себя… Он слышал доносившиеся из открытого окна разговоры о грушах, о хлебе. Вздохнул. Подумал. И отошел в глубину сада. Вынул из кармана голубой блокнот и сел под пахучей алычей на перевернутую, почерневшую от времени колоду, служившую раньше кормушкой для скота. «Я — старший. Витьку считать нечего. Хоть он и старше на полгода, да что с него толку?.. Значит, я командир. А что делать? Одними грушами не проживешь… и домой ехать надо… Что
1. Резван Майя 12,5 лет
2. Покутняя Нина 11 лет
3. Трифонова Сонечка 10 лет
4. Иванова Вика 11 лет
5. Сапыкин Виктор 13,5 лет
6. Круглик Саша 10 лет
Командир — Сергей Синицын
План действий
1. Установить твердую дисциплину.
2. Накормить отряд и не давать реветь.
3. Добраться до Новороссийска и домой.
Перед окнами изолятора Сергей прочертил прямую линию и выложил ее белыми кремнями. Через окно взял горн, лежавший на сетке кровати…
Вечернюю тишину над притихшим селением раздробили звонкие, чистые звуки горна. Сигнал «сбор» ворвался в открытые окна изолятора. Пионеры, сидевшие и лежавшие на голых сетках кроватей, вскочили и бросились к дверям. Горн звал, торопил, приказывал! Сергей оторвал мундштук горна от губ и, став по стойке «смирно», уверенно скомандовал:
— Отряд! На вечернюю линейку становись!
Пионеры пошли к линейке — белой цепочке кремней. А он уже торопил:
— Равняйсь!.. Отставить!.. Сапыкин, Соня, а где ваши галстуки? Надеть — и бегом в строй!
Виктор и Сонечка повиновались. А Майя подошла к Сергею:
— Зачем ты это, Сережа? Все равно…
— Замолчи! Что ты панику разводишь?! Будем сидеть и плакать, да? Становись в строй!
Майя обиженно вскинула голову и отошла. Губы ее дрожали. Когда вернулись Виктор и Сонечка, Сергей перед затихшей по стойке «смирно» шестеркой товарищей произнес свою первую командирскую речь:
— Командиром отряда буду я. Завтра мы отсюда уедем… Я вам слово даю!
Сонечка всхлипнула. Сергей повысил голос:
— Приказываю
Из строя никто не вышел. Только заворочался и засопел Виктор да чуть всхлипнула Нина Покутняя. А Саша Круглик поднял руку и предложил:
— А я буду твоим ординарцем! Ладно?
— Ладно, — невесело согласился командир. — Вольно. Разойдись!
Он извлек из кармана коробку спичек, обернутую для надежности в промасленную бумагу. Нащупал на стене керосиновую лампу-семилинейку. Зажег свет. По его приказу из разных комнат притащили в большую комнату изолятора, где раньше жили медсестры, три койки. Положили на сетки слой сена, застелили своими простынями и легкими байковыми одеялами. Во дворе разожгли костер и повесили кипятить два котелка воды.
На большом столе, пропахшем лекарствами и покрытом темными пятнами йода, при неярком свете лампы Сережа раскладывал оставшиеся в рюкзаках продукты. Тут было несколько сухарей, семь штук галет, пять кусочков сахару, кучка невысохшего еще лаврового листа (Майя везла маме в подарок), полторы блестящих от выступившей соли тараньки, полпачки малинового чая (суррогата в зеленой полосатой обертке, излюбленного, по случаю его дешевизны, лакомства Сережи, купленного еще в городе).
— Виктор, а у тебя что есть?
Виктор возился с мешком в самом углу, отвернувшись от других.
— Ничего… Вот только чеснока головка.
— И все?
— Все…
— Давай рюкзак к свету. Чего ты в потемках копаешься?
— Вот еще нашелся… мне и тут видно.
— Давай рюкзак! — потребовал Сергей.
— Не дам. Ни у кого не брал, а у меня… Нет у меня ничего!
— Он врет! Он все врет, Сережа! Ему только позавчера посылку привез шофер, который в Геленджик ехал, — выкрикнул, задыхаясь от возмущения, Саша.
— И сало он потихоньку ел, когда ты на дорогу ходил, — пискнула Сонечка. — Он, как кулак, все собирает, собирает…
— Давай! Давай рюкзак! Жадина! — закричали девочки.
Сергей выволок Витьку с рюкзаком к столу.
— Раскрывай сам!
— Не буду… у меня ничего нет… Не имеете права! Мне что, с голоду подыхать?! — по толстым щекам Витьки потекли слезы.
Саша, присевший на корточки у стола, дернул снизу за мешок, и на пол посыпались Витькины запасы. Чего тут только не было: и две пачки белых галет, и громадный кусок свиного сала, завернутый в белую тряпочку, и кулек с крупными бесформенными кусками рафинада, и половинка домашнего пирога, и баночка с желтым сливочным маслом, и большой кусок ванильной халвы…
Семь пар глаз смотрели на это невиданное богатство. В глазах Витьки — страх и жадность. В глазах остальных удивление сменялось возмущением, гневом.
— И халва! — восторженно вскрикнула Сонечка. — Вот чаю попьем! Я люблю с халвой… и с вареньем…
Все молчали. Сонечка тоже смолкла и виновато огляделась кругом.
— Ну?! — еле выдавил из пересохшего горла Сергей.
Витька, собиравший в кучу свои разбросанные на полу богатства, поднял голову и столкнулся с ненавидящим взглядом Сергея. Он привстал и глянул на Сашу. Руки Саши сжались в кулаки.