Гормон счастья
Шрифт:
В этот момент открылась дверь одной из туалетных комнат, и вышла девушка. Явно из модельного агентства. Игорь схватил ее за руку и буквально поволок за собой. И она, в отличие от меня, сопротивляться не стала.
Наверно, не в первый раз.
По мере удаления от меня и Коростылева губернаторский сынок все изрыгал угрозы в мой адрес. Угроз было так много, они были столь неожиданным переходом от весьма до того спокойного поведения Игоря и столь насыщены непарламентскими выражениями, что я даже немного
Как выстрел, хлопнула дверь VIP-апартаментов.
Меня догнал Коростылев и легко придержал за плечо со словами:
— Не берите в голову, Юлия Сергеевна. Придурок, что с него взять. Сейчас я приставлю к апартаментам охрану, и вы можете о нем забыть.
Он поднес к уху мобильник и начал говорить что-то отрывистым, злым голосом. Но я его уже не слушала.
Неожиданно прозвучавший сдавленный женский вопль вызвал у охранников, сидевших на кожаном диванчике в уютной нише в стене, в пяти метрах от входа в VIP-апартаменты, недоуменное пожимание плечами:
— Че за отстой… Вопит, как целка.
— А там кто?
— Да вроде Катька.
— Все ищет приключений? Сначала на дачу к тому директору, которого укокошили, поехала с Полинкой… теперь к Дмитричу забурилась, а он злой, как шайтан…
— Не просекала, что ли, за каким ее сюда подтянули? А ведь не хотела ехать, дома забилась, как мышка. Боялась.
Первый охранник встал, выглянул из ниши, потому что с диванчика не было видно нужной двери, и произнес:
— Ну, еще бы. Она же…
Что хотел сказать дальше охранник «Каллисто», осталось неизвестным, потому что в этот момент дверь VIP-апартаментов распахнулась, и выбежала Катя, о которой говорили в таком презрительном тоне. Выбежала в одном нижнем белье. На лице ее был написан такой неописуемый, даже панический ужас, что охранники в тревоге переглянулись, а потом, даже не попялившись на ее почти обнаженное стройное тело, опрометью ринулись внутрь апартаментов, к Игорю Дмитриевичу.
И остановились на пороге, застряв в дверях.
Сын губернатора лежал поперек длинного широкого дивана, уткнувшись лбом в его спинку и изогнувшись так, словно выполнял упражнение из йоги. Руки его, как-то отчаянно вынесенные вперед, безжизненно свисали. На темно-зеленых подушках дивана набухало, все увеличиваясь в размерах, темное пятно. А на стене краснела огромная кровавая клякса, раскинувшая во все стороны алые брызги, словно осьминог — свои щупальца. Пятно подтекало несколькими узкими, еще совсем свежими полосками.
С момента смерти Игоря прошло не больше двух-трех минут.
— Твою мать! — зарычал охранник, бросился в комнату и перевернул тело Игоря.
И отшатнулся: даже он, видавший в своей жизни виды, был поражен тем, как разительно
Все лицо Игоря стало одной жуткой кровавой лепешкой — словно его с чудовищной силой впечатали в стену. Да, похоже, так оно и было. Длинный нос был сломан и скошен вправо, лоб проломлен и вдавлен: вероятно, несчастный Игорь наткнулся на массивный выключатель — глаз не было видно в кровавом месиве, только чуть белела полоска за едва приоткрытым правым веком. По виску медленно стекали кровь и мозг.
— Господи… — пробормотал охранник. — Да что же это?! Где эта с-сука?! Серега, где Катька?
А Катька лежала на диванчике в коридоре. На том самом, с которого так скоропостижно сорвало Игорь-Дмитричевых охранников, и билась в истерике.
Охранник схватил ее за хрупкие плечи, поднял, как котенка, с силой тряхнул и рявкнул:
— Что там было? Говори, давай! Ну что ты молчишь, дубина? — Но, не дождавшись от нее ответа, повернулся к охраннику Сереге и бросил: — Звони Олегу Иванычу… Чтоб оцепили ресторан! Надо поймать… поймать мокрушника… Этот козел никуда не мог уйти!
Серега трясущимся пальцем начал набирать номер на мобильнике, а первый охранник снова рявкнул на Катю:
— Ну, жаба! — И, очевидно, найдя свою джентльменскую просьбу недостаточно убедительной, наотмашь, но без особого усилия хлестнул девушку по лицу. Это несколько привело ее в чувство.
— Я пошла… пошла в душ… — быстро заговорила она, дрожа всем телом, — минуты три там всего была… потом вернулась, а он…
— Что — он?
— Лежит мертвый… Я не знаю, что случилось и как… Я ничего не…
Серега уже торопливо докладывал о происшедшем Олегу Ивановичу Коростылеву.
— Ты что-нибудь слышала? — уже спокойнее, с тяжелой, не сулящей ничего хорошего угрюмостью спросил охранник. — Что-нибудь видела?
Катя замотала головой:
— Н-нет… ничего. Там же шумела вода, в душе…
— Леха, может, это она его и замочила? — злобно встрял второй охранник, только что закончивший разговор с Коростылевым и теперь уставившийся на Катю.
Тот с сомнением покачал головой и профилактически тряхнул девушку за голые плечи:
— Да ты че? Она? Ты посмотри на нее…
— Смотрю. Ничего телка, — откликнулся Серега.
— Да я не про это, кретин! Я говорю, ты посмотри на нее и вспомни — Игоря вписали о стену так, что мозги вылетели! Там нужно какого-нибудь Александра Карелина, а лучше троих нормальных мужиков, чтобы человека так в стену вклеить! Я, наверно, и сам не смогу с такой силой…
Я почти бежала за размашисто шагающим Коростылевым. Он шел, подавшись вперед, наклонив голову и вжав ее в плечи. Да, на каблуках поспевать за ним тяжело…