Гормон счастья
Шрифт:
Он обыскал «баклана» по полной программе. Сначала выпотрошил чемоданчик с набором инструментов, потом проверил «спеца», заставив его даже снять ремень с железной пряжкой. В общем действовал по тупому, но безошибочному алгоритму: на каждом допускаемом внутрь виллы Александра Емельяновича Войнаровского не должно быть металла вообще. Монтер не сопротивлялся, но, кажется, был немного озадачен.
— Все чисто, — сказал Василий наконец.
— Да конечно, чисто, — ухмыльнулся Николай. — Что он тебе, чеченский террорист, что ли?
— Не знаю, кто он там такой, но я его в первый раз вижу. Чеченского террориста я бы
Неуклюжая претензия Василия на юмор вызвала на лице монтера кривую усмешку, но он никак не отреагировал на шутку охранника, тяжелую, будто железобетонный блок, и просто спросил:
— Где тут распределительный щиток? Я смотрю, у вас серьезно с электричеством, целая система стоит, и…
— Не беги впереди паровоза, — перебил его Василий, беря со стола «узи», — сейчас вместе к нему пойдем. Тебя как зовут-то хоть, а, хлопец?
— А как хочешь, так и зови, — с легкой обидой в голосе отозвался монтер. — Ты уже и так меня как только не титулуешь: и «баклан», и «хлопец», и принадлежность к чеченским террористам шьешь.
Вася недоуменно взглянул на него и пожал широченными плечами:
— Ну ты, я вижу, любишь в баньке помыться… Говорил же тебе — не парься! Не послушал… Как хочешь называть, говоришь? Буду тогда кликать тебя Кузьмой, если такой обидчивый.
— А хозяин-то у вас где? — спросил новоиспеченный Кузьма, собирая инструменты.
Василий медленно повернул голову и тяжело посмотрел на него подозрительно поблескивающими маленькими глазками, облизнул толстые губы и спросил:
— А тебе-то что?
— Да так. У меня брат на его заводе работает. Я ему сегодня сказал, к кому еду на дачу. Не поверил.
— И пусть не верит, — сказал Вася. — Ладно, хватит болтать, Кузьма. Идем уже.
Они прошли в дом, спустились в просторный полуподвал, где находились распределительный электрощиток, головной узел сигнализации и пульт управления механизмами, расположенными в подземном гараже на пять машин. Первым шел монтер, вторым — подозрительный охранник Василий.
Монтер открыл щиток, окинул его коротким взглядом и проговорил:
— Ничего не понимаю… Я, Вася, в школе плохо учился. Ты знаешь закон Ома?
— Закон Ома? — недоуменно переспросил Василий. — Ты что такое несешь?
— Я? Несу? — откликнулся как-то по-особенному монтер и продолжил еще более странно: — Несет Красная Шапочка. Могу даже подсказать, что именно. Пирожки больной бабушке.
После его слов по лицу Василия волнами и вертикальными морщинами, трансформирующимися в горизонтальные, тяжело, как асфальтоукладочный каток, прокатилось недоумение. Нет, Василий вовсе не был катастрофическим тугодумом или бритоголовым дебилом из разряда «гоблин классический обыкновенный» — таких в службу безопасности бриллиантового короля Александра Войнаровского не брали. Просто до него не сразу дошло, как буквально на глазах переменился монтер. Глаза «Кузьмы», до того обиженно опущенные к полу, теперь смотрели из-под козырька кепки весело, остро и холодно, а движения потеряли нарочитую скованность, и охраннику почудилось, что перед ним другой человек, вовсе не тот, кого он так опрометчиво поименовал Кузьмой.
— Ладно… Где там у нас отвертка? Буду смотреть щиток, — добродушно сказал «Кузьма», почуяв перемену в сопровождающем его охраннике,
Василий не спешил исполнять его просьбу. Он сначала вставил в «узи» новую обойму, очевидно, сочтя, что в старой осталось не так много патронов, и только потом порылся в сундучке, вытащил и протянул электрических дел мастеру отвертку, спросив:
— Эту?
— Да, подойдет, — отозвался тот. И задал вопрос, снова прозвучавший странно: — А что, Василий, зрение у тебя хорошее?
— Не жалуюсь, — угрюмо ответил охранник.
— А не видишь ли ты в таком случае мою почтенную матушку?
Василий озадаченно шмыгнул носом и сердито рявкнул:
— Ты работать будешь или пургу гнать, мать твою?
— Вот о ней-то и речь, — ничуть не смутившись грубой отповедью охранника, сказал монтер и взял из рук Василия отвертку. — О матушке достопочтенного Кузьмы. У тебя, видно, со зрением что-то не то, если ты ее не видишь. И вообще — ничего-то ты не видишь, Вася.
В Василии внезапно поднялась волна слепого, безотчетного гнева. И только когда он заглянул в холодные глаза «Кузьмы», то понял, что гнев замешан на страхе. Страх, не спросив позволения, не трогая защитных барьеров, просочился в его грудную клетку, как вода в утлый челн, и затопил.
Лицо Василия перекосилось, он начал поднимать вверх ствол «узи», повинуясь внезапному импульсу, пронизавшему его с головы до ног, но в то же самое мгновение — нет, в долю мгновения! — «монтер» выбросил вперед руку. Не ту, на которую смотрел Василий и в которой была зажата отвертка, а левую. И вонзил указательный палец в глаз Василия.
Это произошло столь молниеносно, что охранник, не без основания полагавший, что у него отличная и натренированная реакция, не успел даже дернуться. А уж тем более парировать удар. Дикая боль вошла в его голову вместе с этим, словно железным, пальцем «монтера». Василий разодрал рот, чтобы высвободить бешеный крик боли, но тут «Кузьма» ударил правой рукой. Снизу вверх, отверткой в нижнюю челюсть.
«Узи» выпал из рук охранника на бетонный пол, а сам он еще некоторое время стоял, окаменев от чудовищной боли, которую не могло вместить его огромное тело. В следующую секунду «монтер» выдернул свой палец из изуродованного глаза Василия, и секьюрити Войнаровского упал. Плашмя, всем телом.
А «монтер» посмотрел на свой окровавленный палец и, обращаясь к Василию, как будто тот еще мог его слышать, задумчиво произнес:
— Наверно, вот это и называется: показать кузькину мать. То бишь мать достопочтенного Кузьмы…
Потом он вытер руку о рубашку мертвого Василия, поправил кепку и направился к лестнице, по которой три минуты назад вошел в полуподвал.
Александр Емельянович Войнаровский пребывал в отвратительном настроении. Мало того, что он только что впервые за последние пять лет изменил жене, да еще сразу с двумя пустоголовыми девицами из модельного агентства, принадлежащего его компаньону. Конечно, Войнаровский знал, что фотомодель — это человеческий индивидуум женского полу, капризного, манерно-утонченного и показно-загадочного характера, с совершенным телом и с совершенным же… отсутствием мозгов. Но не до такой же степени!