Гормон счастья
Шрифт:
— Я тоже на это надеюсь.
— Ну что ж, — сказал Лозовский, — тогда предлагаю перейти в коктейльную. Она именуется как-то по-другому, но я называю именно так. Это милая комнатка, с несколько менее тяжеловесным убранством, чем здесь. Приятная обстановка, я слышал, способствует хорошему пищеварению.
— Там есть бар со всеми мыслимыми напитками. Потому Роман Альбертович и называет комнату коктейльной.
Я даже чуть вздрогнула, когда неожиданно услышала глуховатый, негромкий голос, произнесший последние слова. Это впервые заговорил странный охранник олигарха —
— Ну да, — беспечно отозвался Лозовский, который после ужина уже не изображал на лице озабоченность смертью Войнаровского, хотя она касалась его очень близко, а был в достаточно приподнятом настроении. — Мой личный охранник Владимир умеет делать удивительные коктейли. Я никому не доверяю смешивать для себя напитки, кроме него. Пойдемте, и вы убедитесь в этом.
Говоря это, Лозовский адресовался, вероятно, больше к губернатору, но смотрел почему-то на меня.
Владимир Корсаков и в самом деле умел делать коктейли, как никто. Ни один из моих знакомых барменов, многие из которых, кстати, входили в IBA — Международную ассоциацию барменов, в подметки ему не годился. К тому же в руках Корсакова бутылки мелькали со скоростью, почти неуловимой для глаза.
Дмитрий Филиппович, увидев это своеобразное жонглирование, даже восхищенно присвистнул и проговорил:
— Ну… вы прямо как будто цирковое училище заканчивали, Володя.
— Нет, не цирковое, — не глядя на губернатора, отозвался тот. — Вот попробуйте этот напиток, господин губернатор. Сворован лично мной из меню коктейлей в отеле «Негреско» на Французской Ривьере. Сворован и улучшен. Как?
Губернатор попробовал, и на его лице расплылась блаженная улыбка:
— Да, в самом деле…
— А вам как?
Я почувствовала на себе пристальный взгляд Владимира и машинально ответила:
— Да, мне очень понравилось.
— Тогда лично для вас — мой собственный коктейль, — сказал телохранитель Лозовского. — Подождите пару минут. У него сложный состав.
Губернатор и олигарх, получив от мастера коктейлей по бокалу с чудодейственной смесью, отошли и опустились в глубокие кожаные кресла, стоящие возле низкого столика. Разговор у них, кажется, зашел о комбинате «Диамант» и господине Фиревиче, за которого Лозовский предлагал Дмитрию Филипповичу внести залог в сто тысяч долларов.
Телохранители и юрисконсульты им, судя по всему, в данный момент были не нужны. Время, когда тарасовский губернатор нуждался в том, чтобы я составила ему компанию в беседе с Лозовским, кажется, уже прошло. Или он сознательно оставил меня наедине с Корсаковым.
Тем временем последний приготовил обещанный коктейль. Протянул бокал мне и сказал:
— Он называется «Роман и Джульетта».
— Роман? — переспросила я. — Это в честь вашего босса, да?
— Почти, — ответил было Корсаков, но тут же исправился: — Или не так — совсем нет. Ведь если первая часть названия — в честь моего босса, господина Лозовского, тогда вторая, получается, — в вашу честь. Ведь вас зовут Юлия, не так ли?
— Да.
— А Юлия и Джульетта — одно и то же имя. Если калькировать имя Джульетта с итальянского, то получится «Юлечка», примерно
— Вы какой-то необычный телохранитель, — сменила я тему.
— Почему?
— Не знаю. Мне так кажется.
— Равно как и вы, Юлия, — необычный юрисконсульт, — отозвался он. — Вы ведь состоите при господине губернаторе именно в этой должности, не так ли?
Информированные они ребята, подумала я о паре Лозовский—Корсаков. Не успели приехать, как уже все прознали. «Необычный юрисконсульт»… Интересно, какой смысл Корсаков вложил в это словосочетание?
Я повернула голову и посмотрела на сиятельных собеседников — тарасовского губернатора и Лозовского. Они оживленно беседовали, Дмитрий Филиппович даже жестикулировал, бокал с фирменным корсаковским коктейлем был уже пуст.
Речь у них, кажется, шла о Войнаровском. Так… разговор закрутился возле самых насущных тем. Кто знает, быть может, сейчас, здесь, в этом элитном клубе, решается судьба российской алмазной промышленности. Ведь тарасовский «Диамант», осиротевший со смертью гендиректора, является единственным конкурентом «РосАлмаза», почти полностью контролируемого Лозовским. И если хитрый олигарх договорится о чем-то с губернатором, то, быть может, станет контролировать все производство бриллиантов на одной седьмой части суши.
Ладно, ну их… Пусть говорят. Все равно содержание разговора будет известно мне «от и до»: я незаметно для Дмитрия Филипповича прицепила «жучок» к его пиджаку. Для порядка. Мне же нужно давать отчет Грому о проделанной работе. А документальная запись — наилучший вид отчетности.
Я повернулась к Корсакову, который смотрел на меня без улыбки, но с прорезавшимся в до того невыразительных глазах интересом. Алкоголь немножко разбудил его. Первоначально Владимир показался мне человеком средних лет, но теперь я видела, что он едва ли старше тридцати пяти. То есть старше меня не больше чем лет на пять.
— А свой коктейль «Роман и Джульетта» вы тоже своровали где-нибудь? В Монако, например? — спросила я. — Или… или, может, прямо в Вероне?
— Нет, это местный коктейль, — спокойно ответил он. — Видите, какого он кроваво-красного цвета? Видно коммунистическое прошлое.
— Не знаю, как насчет прошлого, да еще и коммунистического, но очень вкусно, — констатировала я.
В самом деле, вкус напитка, чуть горьковатый, тянущий, но какой-то необычайно свежий и совершенно без ощущения алкоголя, впечатлял не меньше, чем романтическое название.
— Вкусно? — опять без улыбки (да и улыбается ли он когда-нибудь вообще?) спросил Корсаков. — Просто — вкусно? А вы еще попробуйте, Юля. Побольше.
Я выпила, как сказал мне телохранитель Лозовского, побольше. Ничего.
А потом я подняла глаза к лепному потолку, затянутому светящимся полумраком, и вот тут все как-то неуловимо изменилось вокруг меня. Словно повеяло свежим ветром, хотя никакой, даже самый коварный, ветер не мог проникнуть внутрь тщательно охраняемого клуба, а в жилах до того тягучая и вязкая, ленивая моя кровь, захоложенная сегодняшними жутковатыми впечатлениями, заискрилась и заиграла, как новогоднее шампанское.