Горлица
Шрифт:
* * *
Отвернувшись от своей девочки, внутренне я был один. Она меня не тревожила. Мне хотелось побыть наедине с собой, просто так, безо всяких мыслей. Не жалел себя, нет – я огорчился. Огорчился тем, что не желал разглядеть и разделить её мира, думал только о себе. Посидев так, постепенно пришёл в чувство. В ночном сумраке завывающий ветер, парной воздух в предбаннике, запах веников и смолы, тихий треск свечей за спиной и её тёплое, сладкое, хмельное дыхание…
– Не горюй так, Вадим, – она прижалась ко мне и обняла сзади. Моя девочка желала утешить меня. Нежно касаясь губами моей шеи
– В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжёлых утратах,
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым –
Самое высшее в мире искусство…
Я обернулся и заглянул ей в глаза. Было темно, я ничего не увидел, лишь уловил сильное биение её любящего сердца. Осторожно повалив свою девочку на спину, чтобы рассмотреть её взгляд в янтарном свечении, я едва прикоснулся губами к её устам. Она поддалась и легла под меня. Мерцающий свет мягко пал на её лицо, и я увидел большие серо-голубые глаза. В них дышала бесконечная любовь и радость нашей встречи!
Ликуя, я поцеловал её губы, обнимал крепко-крепко…ещё и ещё. Она отвечала взаимностью. С меня как рукой всё сняло! Я был наедине, глаза в глаза, с самой лучшей, с самой прекрасной девушкой в мире!
* * *
Я целовал её в губы, в щёки, в носик, в уши и шею. Я целовал всё её лицо, гладил по волосам. Делал это молча, только раз признался на ушко: «Моя милая, я люблю тебя!» Мальчик мой вырос и сильно напрягся, выпирая твёрдым колышком из-под чёрных трусов. Лаская и обнимая свою девочку, я им чувственно в неё упирался, она ощущала это и помогала мне раздевать себя. Платье привело нас к заминке, его нужно было расстёгивать сзади и снимать через голову. Я стал помогать ей тянуть платье наверх.
Мы действовали сообща, но неуклюже. Я волновался и взмок от всех этих манипуляций. Вместе мы всё же справились, и моя девочка осталась раздетой, в белом лифчике в мелкий розовый цветочек и таких же трусиках. Приподнявшись, я стянул перед нею свои трусы. Делая это, хотел поддержать её, чтоб не стеснялась. Потом, метнувшись за полотенцем, висящим на крючке, обтёрся. Моя девочка подтянула подушки повыше и подалась чуть-чуть вверх, ближе к стене. Теперь, в медовом свете, я мог свободно обозревать всю её, с ног до головы. Опустился пред ней на колени, ища удобный способ пристроиться ближе.
Какое блаженство! Её молодое, упругое, шёлковое тело вызывало ознобную дрожь. Пропорции тела – идеальны и гармоничны. Девичья женственность и изящество форм потрясали и завораживали одновременно. Отвечая взаимностью, она открыто рассматривала меня, голого и возбуждённого. Мы были по разные стороны свечей и хорошо видели в их свете друг друга. Я наклонился над ней, прилёг рядом, вполоборота, и, прижавшись, закинул ногу на бедро ей. Продолжая целовать и пылко обнимать её, скользнул рукой за спину, пытаясь расстегнуть лифчик. У меня не получалось, как ни старался… Снова вышла заминка. Напряжение во мне нарастало, сердце бешено билось, а оголившаяся головка моего мальчика сильно сочилась. Моя девочка, опершись руками о матрас, приподнялась, и, чтобы удержать положение, немного согнула ноги в коленях, подтянув их к себе. Нечаянно она легонько ударила меня по мошонке и заволновалась:
– Ой, прости меня, я не хотела!
– Ничего, ничего, не волнуйся, – через боль, улыбнулся я ей в ответ.
Мы
Резкая короткая боль охладила меня, я перестал напирать, а у неё появилась возможность спокойно снять лифчик. Лифчик упал ей на животик, и я увидел прекрасную девичью грудь. Поправив подушки, она снова легла, а я, пристроившись рядом, опустился чуть ниже, и принялся трогать и целовать её нежную грудь. В руках моих груди слегка выступали, они были мягкими и в то же время упругими, чуть большими, чем я мог обхватить. Парной, сладостный запах и набухшие темновато-коричневые соски заводили меня с новой силой. В голове пульсировало, и из носа несильно пошла кровь. В предбаннике было жарко, почти как в парилке. Я и не заметил, как пошла кровь, но пара капель упала ей на грудь и на живот, когда я менял позу.
– Что с тобой? Ты в порядке? – испуганно засуетилась она.
– Всё хорошо, милая, не волнуйся, всё хорошо – успокаивал её я, – жарко здесь очень.
Нам снова пришлось прерваться. Я пошёл в душевую, посмотреть, в чём дело. Включил свет и над раковиной прополоскал нос. Ничего серьёзного. В зеркале я увидел своё отражение. Предо мной предстал вздыбленный, мокрый, взмыленный юноша. Я вытер пот, выключил свет и вернулся назад.
– Не волнуйся, все хорошо, – с улыбкой успокаивал я и шептал ей на ушко:
– Любимая моя, ты так испугалась!
– Ужасно, Вадим, я боюсь за тебя!
– Не бойся, дорогая, всё в порядке. Я очень люблю тебя!
Я продолжил ласки, она успокоилась и поцеловала меня в нос:
– Пусть всё заживёт!
Опустившись чуть ниже я стал целовать всё: грудь, под грудью, соски, шею. Я не был искусен в искусстве любви, моя девочка тоже. Она совсем просто со мной целовалась и гладила меня по спине, по плечам, голове. Но в этой незатейливой безыскусности пробуждалась безмерная сила любви. Мы оба ощущали это. Мы стали очень близки, и так искренне и просто открыты, что неискушённость служила огромнейшим преимуществом, шаг за шагом совлекающим тайные движения сердца…
Это отвергало напрочь любую виртуозность и изощрённость в искусстве любви. Целуя её, я кусал грудь и соски – ей было больно, а она терпела, понимая, что я не могу рассчитать силу. Она же боялась прикоснуться ко мне ниже пояса. Постепенно я стал гладить рукою её плоский животик и перебрался к заветному бугорку, где меня встретили трусики. К новой заминке я уже был готов, не торопился, наслаждался моментом. Распластавшись, одною рукой обхватив её шею, целовал её нежную грудь, а другую руку запустил ей под трусики. Получилось удачно, и я прибалдел. Но она вдруг взяла мою руку, пытаясь остановить:
– Вадим, может, не надо?
Меня охватило волнение. Похоже, всё это время моя девочка ещё о чём-то размышляла. Не передумала ли она?
– Почему? – уверенно спросил я.
– Я просто думаю, что тебе будет плохо потом. Не сейчас! Потом, когда не будет меня рядом. Ты же в армии будешь, а я здесь одна. Мало ли что ты накрутишь себе обо мне, будешь терзаться сомнениями-подозрениями на мой счёт, а проверить не сможешь уже никогда. Нет, ты не подумай, что я тебя не хочу. Я люблю тебя и всегда буду только твоя! Я очень хочу, чтобы ты меня взял прямо сейчас, здесь, я этого очень желаю. Но потом… Как ты думаешь, ты сможешь мне доверять, не сомневаться, во всём верить?..