Горлица
Шрифт:
Я сунул руку в карман, чтобы нащупать компас, но его не было. Не было и патронов с папиросами. Только коробка спичек.
Нужно было возвращаться к месту падения. Без компаса и патронов в лесу было делать нечего. И я поспешил вернуться.
На деревья опускались сумерки.
Я в спешке шерстил листву, чтобы найти хоть что-нибудь. Удалось отыскать только пачку Беломора. Я посмотрел на мост и увидел в клюве у вороны свой компас. Поганая птица смотрела на меня словно издеваясь.
Я выхватил ружье и нажал на
— Черт, я же разрядился в воздух пять минут назад.
Ворона взглянула на меня в последний раз и улетела вместе с компасом.
Тут надо было подумать.
Я сел на листья и закурил.
Черт! Надо бы возвращаться. С самого начала все не заладилось. Может и правы были сельчане, говоря про лес. Нет, ну я же не могу вернуться с пустыми руками? До кладбища по моим расчетам еще около трех часов пути. Если даже я поспешу, то не успею ничего набрать до темна. Хм... патроны все потерял, а это плохо. Если наткнусь на волка или медведя, то будет несдобровать.
Здравый смысл подсказывал мне, что надо срочно возвращаться пока совсем не стемнело, но азарт подбивал меня закончить начатое. Я словно бросил вызов кошмарному лесу, о котором ходит столько страшных легенд.
Да что ж я трус какой? Что я Зинке скажу? Нет, я обязан добраться до старого кладбища и доказать всем мужикам что никакой Горлицы не существует. Если мало принесу грибов, то они мне не поверят. С другой стороны, если не вернусь до темна, жена переживать начнет. Вся изведется.
В это время в овраге, что-то хрустнуло. Я поднял голову и понял, что уже стемнело. Овраг словно линией пересекал часть леса. Тропинка уходила в обе стороны от меня. Странный шорох доносился неподалеку.
Я попытался вглядеться вправо. Там будто кто-то стоял.
— Кто здесь? — не веря глазам, спросил я. Встал на ноги. Насторожился.
Я направил в сторону незнакомца ружье и стал медленно подходить.
Сердце взволнованно стучало. Во рту слегка пересохло.
Шаг... еще шаг... еще шаг...
И тут я понял, что это просто высокий пень в кустах.
Я с облегчением выдохнул и, ускорив шаг, приблизился к нему. В этот момент из кустов выпорхнула стайка воробьев пробужденных моим вторжением.
— Мать вашу!
Я отпрянул назад. Честно говоря, мне здесь совершенно не нравилось. Душа давно ушла в пятки. Сзади послышался дикий крик. Я обернулся, но никого не увидел.
—Наверно мерзкие птицы никак не успокоятся.
Тут я точно решил, что нужно выбираться. К черту грибы! В другой раз наберу. Лучше пойду к Николаю и напьюсь. Будет что рассказать.
Вот только проблема одна была: отсюда подняться наверх оврага не получалось. Слишком отвесный был подъем. Я побрел снова к тому месту, где встретил волчат.
Я шел в темноте по дну оврага и про себя читал "Отче наш". Когда я взобрался наверх, то понял, что оказался
Но, после последнего перехода, я сразу отмел эту идею.
Этот лес не желал меня отпускать. В голову все время лезли мысли о Горлице. Ну зачем эти суеверы рассказали мне эту историю?
Надо было с собой взять бутылку водки. Тогда бы не так боязно было идти.
К этому моменту я уже точно решил возвращаться. Но сколько бы я не пытался найти способ перебраться на ту сторону оврага ничего не получалось. Вскоре в лесу стало так темно, что я с трудом различал деревья. Я был тут один… в лесу… ночью.
Уже стало не до шуток. Больше всего я переживал за Зинку. Она ведь точно сойдет с ума от волнения. Но делать было нечего: я облокотился спиной о дерево и присел. Папиросы уже кончались. Нужно было экономить. Ведь знал, что надо две пачки брать.
Я решил развести костер и подумать. Был вариант заночевать прямо в лесу, а потом по светлому вернутся домой. Решил так и сделать.
В моем положении все казалось ужасным кроме одного: на мое счастье из-за прохладной погоды не было комаров. Осень медленно погружала лес и его обитателей в сон.
Я сидел у костра, вслушиваясь в тишину леса. Я знал, что не сильно ушел в глубину, но, тем не менее, было не по себе. Ах, как бы хотелось сейчас оказаться дома возле печи. Обнять Зинку, поесть картошечки запеченной. Тут я вспомнил, что у меня в рюкзаке есть припасы с едой. Из-за своих злоключений я совершенно забыл о еде. Живот тут же приятно заурчал. Я достал холодную картошку нанизал ее на палку, поднес к костру и стал поджаривать. Чувство тревоги сменилось умиротворением.
Я ел дымящийся картофель, подсаливая его для вкуса, и размышлял.
Мои воспоминания перенесли меня в прошлое, в то время когда я жил в городе. Вот я приехал на грузовике в контору. Начальник толстый боров в белой рубашке и галстуке предложил выпить.
— Ты Серега мужик толковый,— говорил Борис Викторович, поглаживая усы. — Мы из тебя руководителя сделаем.
— Спасибо Борис Викторович. Буду стараться.
— Вот именно — ты главное старайся, а остальное дело за мной.
Пахал на него четыре года как дурак, а он потом деньги государственные прибрал да и спалил контору.
—Как же мы теперь Борис Викторович? — говорил ему я. — Вы же руководителем обещали меня поставить. А теперь…
О чем ты говоришь Сережа… сгорело все к чертовой матери! Езжай домой! Навести родных!
Это были его последние слова, перед тем как он прыгнул в затонированную машину и уехал. Потом милиция приезжала — разыскивали его. Допрашивали, помню, нас всех. Спрашивали, кто что знает.
А после допросов я решил послушать начальника, да и домой вернулся.
(В темноте раздался душераздирающий вопль)