Горький шоколад
Шрифт:
Что там лихорадка — этот тип доведет ее до белой горячки! С ним она как на иголках.
— Тебе все равно придется сдать свои позиции, милочка, — предупредил Тони. — Одна ты домой не поедешь, а будешь упрямиться, отнесу тебя в машину на руках… Кстати, Джессика наблюдает за нами из окна, — серьезно добавил он.
Эмили не удержалась и мельком взглянула на окна, но ни в одном не обнаружила любопытных глаз. Ах так! Он нарочно приврал, лишь бы настоять на своем.
— Признавайся, для чего ты
— Что именно?
Подумать только — сама святая невинность!
— Зачем ты наболтал Джессике, что мы уходим вместе? Она ведь подумала, что у нас…
— Роман? — мягко подсказал Тони.
Браво, какая поразительная догадливость! Эмили раздраженно передернула плечами. Спорить с ним до хрипоты и выяснять отношения — только растрачивать вхолостую оставшийся небольшой запас энергии. Но рано или поздно, а она потребует у него отчета за эту сумасбродную тактику: разыграл спектакль перед самыми что ни на есть ненадежными зрителями, а расхлебывать всю эту кашу, без сомнения, предоставит ей, Эмили. Ну и попала же она в переплет!
— Не упрямься, Эми, полезай в машину, — вкрадчиво произнес Тони.
Сопротивление сломлено. Сейчас она сделает несколько шагов, сядет в его «ягуар» и тем самым окончательно капитулирует. И вдруг случилось непредвиденное — Тони обнял ее, бережно, почти ласково, как будто чувствовал, насколько она утомлена и измучена.
И снова ей не удалось его оттолкнуть. Эмили моментально соотнесла свое хрупкое сложение с мощью Тони, и сравнение вышло не в ее пользу. Ведь сдаться на милость победителя не так позорно, если силы неравные?
Одного только Эмили не могла уяснить: она люто ненавидит этого мужчину, тогда почему ей уютно и покойно в его объятиях и от исходящего от него тепла кругами ширится волнение во всем теле? Едва подумав так, она запрокинула голову, чтобы получше рассмотреть его лицо, словно таким образом надеялась получить ответ.
— К нам приближаются Гарри и Долли, — предупредил Тони. — Мой братец становится на удивление покладистым.
Его дыхание овеяло раскаленную кожу Эмили. Он улыбнулся, улыбались и губы его, и глаза, и какое-то неведомое ощущение волной накатило на нее, пугливая дрожь прошла вдоль позвоночника, где-то глубоко внутри вспыхнула искорка, оставив после себя странную пустоту.
— Эмили…
Тембр голоса Тони заворожил, загипнотизировал ее. Никто никогда не произносил ее имени с подобной интонацией. Она утонула в его сияющих карих глазах, а на дне увидела такое… и с недоумением спросила себя, откуда эта перемена?
Тони склонялся к ней все ближе, ближе, взял ее лицо в свои ладони, большими пальцами осторожно отвел назад пряди шелковистых волос.
Да что же он делает? Умом она отчаянно хотела вырваться, но всем своим существом встрепенулась,
Одной рукой Тони обхватил ее за талию, другая легла на плечи, накрепко сковывая ее тело. Эмили не могла даже пошевелиться, и тогда нежные губы разомкнулись, чтобы заставить его прекратить все это.
— Эми…
Она не расслышала, скорее ощутила звучание своего имени, слившееся с прикосновением его губ. Эмили обмерла — беспомощная, потрясенная. Ей не устоять перед этим бешеным натиском. Она вскинула было руки, уперлась Тони в грудь, но тут же скользнула выше, обвила его шею, запустила пальцы в буйные, густые волосы на затылке.
Сначала его поцелуй был жадным, ненасытным, но постепенно алчность уступила нежности, сладкой истоме. Тони словно отыскал потайную пружинку, и Эмили раскрылась ему навстречу, как шкатулка с секретом. Ее упоительные, отзывчивые губы… Да это чудо! Ах, если бы продлить наслаждение, не дать этой удивительной женщине ускользнуть!
Она таяла как воск в его объятиях, податливая, покоренная. На краткий миг Тони оторвался от ее рта, кончиком языка нежно провел по тоненькой линии, разделяющей губы.
Эмили будто сквозь туман смотрела на него. Смятенные чувства прояснялись, в синих глазах замерцали гневные сапфировые огоньки. Бунтарский дух вновь прорвался наружу. Подавлено ее тело, но не душа. То, что она ощутила — чисто физиологическая реакция.
Тони испытующе смотрел в ее лицо из-под полуопущенных длинных ресниц: заглянул в глаза, перевел взор на припухшие губы. Он без слов понял, что Эмили очнулась от забытья и отгораживается от него, а она прочла в его взгляде полное понимание испытываемых ею в это мгновение чувств.
Ей показалось, если он выскажет вслух свои соображения, получится приблизительно следующее: можешь сколько угодно разыгрывать ледяное безразличие, теперь-то мне известно, на что ты способна, моя маленькая недотрога.
Он снова притянул ее к себе, наклонил голову, и опять на Эмили накатило пугающее возбуждение.
— Нет, нет! — панически забилась она в его объятиях, но вместо истошного крика с ее уст слетел лишь жалобный шепот…
— Вы все-таки решили остаться?
— Мы уже уезжаем, Гарри.
Гарри! Господи, что она здесь делает? Ей давно пора быть дома или, по меньшей мере, вдали от этих людей.
Эмили инстинктивно придвинулась к Тони, осмыслив свой порыв, лишь когда он покровительственно обнял ее, как бы утверждая, что она принадлежит ему. Эмили ощутила, как совсем рядом бьется его сердце, и ей передалась спокойная уверенность и сила Тони Богарта.
Да, она явно не в своем уме: ждет подмоги от заклятого врага, спряталась, как цыпленок под крыло наседки.