Горький шоколад

Ринка Кейт

Рубен пообещал, что через неделю уже все будет улажено. Алан на это очень надеялся. Что такое неделя по сравнению с тремя месяцами? Но только разница была в том, что он уже находился на пределе. У Алана все чаще начинали закрадываться мысли, что Ева не в шутку решила выйти замуж. А он не мог даже вмешаться, чтобы не выглядеть идиотом хотя бы в своих глазах, не говоря уже о посторонних. Он для всех женатый человек. И как это будет выглядеть, если он начнет качать права насчет Евы? Бред! Марк смело может его послать, и ведь окажется прав.

Но только, главная проблема состояла не в этом, а в том, что Алан уже почти был готов выставить себя идиотом. Он и сам не знал, каким чудом сдержался вчера за ужином. И как ему только в голову не пришла мысль, что Ева может выкинуть нечто подобное?

Эта девчонка со всем своим завидным упорством отказывалась его слушать. Она намеренно старалась все испортить, избегала встреч и разговоров. Он еще мог бы ее понять, но не собирался принимать такого поведения. Если она не хочет по-хорошему, будет по-плохому.

Но, пока Алан метался по кабинету и продумывал свои дальнейшие шаги, к нему примчался Стас.

– У нас проблема, - начал тот со стандартной фразы.
– Как бы не пришлось отменять сегодняшнее шоу.

В груди у Алана что-то кольнуло, и начало просыпаться знакомое неприятное предчувствие.

– Что случилось?
– потребовал он объяснений.

– Там... у Евы истерика.

Гневно выругавшись, Алан рванул из кабинета. Что же там у нее опять могло такое случиться? И долго вообще это все будет продолжаться? Любые страдания Евы уже сами по себе заставляли его нервничать и злиться. Он уже самого себя за них ненавидел, только вот все никак не мог это уладить.

Когда Алан ворвался в гримерку, то перед ним предстала картина: Ева сидела на стуле со стаканом в руках, а вокруг нее толпились девушки, пытаясь успокоить, только еще не совсем удачно. Она всхлипывала и тряслась, по щекам растекалась тушь. Но стоило ей увидеть его, как настроение девушки резко изменилось. Подорвавшись со стула, она кинула в него стакан:

– Ненавижу!

После стакана в него полетели туфли.

– Ненавижу тебя!

Тяжелая подошва влетела прямо в коленку. Но Алан стерпел и это.

– Выйти всем, - произнес он требовательным тоном.

Кто-то выполнил просьбу сразу, а кто-то растерялся, оставаясь на месте.

– Кто сейчас не уйдет из гримерки, уволю всех нахрен!

Такую просьбу поняли лучше, причем принять ее поспешила и сама Ева, тоже направившись к двери, и при этом стараясь обойти его по кругу. Алан только сделал шаг в сторону, преградив ей дорогу. Обняв себя руками, девушка сделала шаг назад, лишь бы не приближаться к нему. Но стоило закрыться двери за последней девушкой, как та снова открылась, и на пороге появился Марк.

– Что тут происходит?
– спросил мужчина, прикрывая за собой дверь.

В этот момент Алану как никогда захотелось его ударить.

– Марк, я понимаю, что ты ее жених и все такое, но будь добр, оставь нас вдвоем. У меня к Еве серьезный разговор.

–

Какой сейчас может быть разговор? Ты не видишь, в каком она состоянии?
– спросил его умник, бесцеремонно подходя к Еве.

И мало того - девушка позволила ему себя обнять, заставляя Алана сгорать от ревности и ощущения своего бессилия.

– Что случилось?
– снова спросил Марк, видимо, теперь у Евы.

– Вот мне тоже это любопытно знать, Ева.

– Ничего, все в порядке, - ответила она.
– Нервы просто не к черту.

От такого ответа Алан снова был готов взбеситься. Сделав шаг в сторону, он небрежно протер лицо ладонью и сделал глубокий вдох. Долго еще она будет над ним издеваться?

– Марк выйди, - решительно потребовал он.

– С какой стати?

– Извини, но я тебе ничего объяснять не собираюсь.

– Тогда и ты извини, но Ева уйдет вместе со мной.

– Она останется.

– Будешь удерживать силой?

– Буду, если понадобится.

– Я был о тебе лучшего мнения.

Алан стиснул зубы, обмениваясь с Марком многозначительными взглядами. Но как раз кстати в гримерку сунул нос начальник сегодняшней охранной смены.

– Олег, выведите из комнаты этого мужчину.

Олег свистнул своим ребятам. В комнату тут же вошли двое охранников и встали возле Марка по обе стороны от него.

– Прошу Вас выйти, - сначала вежливо попросил один из них.

Марк лишь крепче прижал к себе Еву, которая и так к нему жалась. Видеть ее в таком состоянии и в объятьях другого мужчины было невыносимо. Алану даже поплохело от переизбытка неприятных эмоций. Пульс уже отстукивал в висках. Шагнув вперед, он остановился перед несговорчивым мужчиной нос к носу.

– Марк, тебя никаким боком не касается то, о чем я хочу поговорить с Евой и именно сейчас.

– Нежели? Это ты говоришь о моей невесте?

– Можешь забыть об этом, даже если это правда.

– Смело, но слишком самоуверенно. Даже если это не правда, я не позволю тебе ее обидеть.

– Надо же, какой защитник сыскался, - не удержался Алан от сарказма, а также от того, чтобы не схватить наглеца за ворот рубашки.
– Думаешь, мне это нужно? Или я похож на человека, который ловит кайф от ее страданий? Или может от своих собственных? Скажи, похож?!
– выкрикивал Алан, не переставая трясти своего собеседника, а вместе с ним и Еву.

– Алан, хватит!
– не выдержала девушка.
– Отпусти Марка.

Алан послушал ее и разжал пальцы. Он так устал, что уже опускались руки идти напролом. Ладонь, будто сама потянулась к ее лицу, чтобы стереть черные от туши дорожки слез. Рука дрожала, а тушь так въелась в кожу, что у него ничего не вышло. Только сам испачкался.

– Чего ты хочешь от меня?
– спросил он у Евы, наплевав на окружающих, и даже на мужчину, который так бережно держал ее в своих объятьях.
– Чтобы я молил? Встал на колени? Чего?