Горизонты вечности

Бриз Евгений

– Очень великодушно с вашей стороны. А я буду знать, что это сон?

– Конечно, нет. В чём же тогда суть реалистичности?

Он встал.

– Минутку, – осёк его я. – Вы так и не сказали, что же выбрала Симона.

Вице-президент улыбнулся.

– В отличие от вас, Симона ди Реста родилась в Эпоху Большого Скачка. Она поняла озвученные мною мотивы и благородно согласилась работать на «Прогноз». А ещё ей хотелось, чтобы и вы присоединились к нам. Может быть, передумаете?

Я закрыл глаза и представил себе жизнь божка в

«гидрокостюме» в подземных лабиринтах, в свободное от работы время пропадающего в трясине виртуального пространства.

– Нет.

Мистер Смит лишь пожал плечами.

– Что ж, тогда проследуем в лабораторию. Я искренне надеюсь, что при следующем пробуждении мир будущего вас не разочарует.

Меня проводили к лифту. Мы долго спускались вниз, пока не достигли секретной лаборатории «Прогноза». Там мне предстояло вернуться в уже привычное состояние статики. Я смирился с подобной участью. Надежда на лучшее – это то, что всегда следует оставлять при себе в таких случаях. Что может быть хуже того мира, в котором я оказался?

Меня уверили, что подготовительные процедуры не займут много времени. И тестовый режим – последний шанс передумать. Пока лаборанты будут заниматься настройкой оборудования, меня на непродолжительное время введут в транс. Компьютер выудит из моего подсознания структуры и образы, в которых мне будет комфортно проводить долгие десятилетия.

Проще говоря – дизайн темницы постараются сделать похожим на детскую комнату, в которой узник будет чувствовать себя и не узником вовсе.

– Я не могу так поступить с ним, – раздалось за дверью.

Я обнаружил себя ребёнком лет одиннадцати в незнакомом доме, подслушивающим разговор взрослых. Через маленькую щёлку я увидел отца и его полупрозрачного собеседника в белом халате. Меня нисколько не удивила эта полупрозрачность, откуда-то я безошибочно знал, что это образ. Продвинутая версия видеосвязи.

– Саймон, подумай хорошенько, – ответил собеседник. (Моего отца разве звали Саймон?). – Это твой единственный способ избежать ранней смерти.

– А ещё это мой единственный сын.

Человек в халате покачал головой:

– Поверь, если всё пройдёт успешно, недостаток сыновей не станет для тебя проблемой.

– А если не пройдёт? – упорствовал отец. – Мы оба уйдём в забвение, ведь так?

– Так, – нехотя подтвердил собеседник и скрестил руки на груди. – Но стоит рискнуть. Ты ведь никогда не любил Майло. И всегда считал, что он украл у тебя твою метузеловую защиту.

– Образно, само собой…

– Уверен? Ты ведь перестал воспринимать регенерационные процедуры через несколько месяцев после его рождения.

Э, стоп! Стоп! Он сказал – Майло? Кто такой Майло?

А кто такой Клей Бёрн?

– Доктор Фэхо считает, что причина в тех ранних процедурах, которые я проходил в подпольных клиниках, – сказал отец.

– Фэхо слишком консервативен. Он даже не верит в проект «Перерождение». Ты должен рискнуть…

Я

не дослушал и ринулся прочь по коридору. Слёзы текли по лицу, застилали глаза, из-за чего казалось, что стены сужаются и берут меня в тиски. Мне всё же удалось вернуться в свою комнату. Там у меня был спрятан револьвер дяди Боба. Я выкрал его на прошлой неделе, чтобы припугнуть школьного задиру Паркера. Настоящий старинный шестизарядный револьвер, одна из многих антикварных и работающих как часы пушек в коллекции дяди Боба. Руки тряслись, когда я взял в них тяжёлое оружие…

– Всё в порядке, мистер Бёрн, – спросил один из лаборантов. – Компьютер обнаружил в вашем подсознании странную активность. Сейчас я проверю данные.

Я вспомнил, что намеревался сделать со мной отец. ХРОМ предложил ему принять участие в проекте «Перерождение». Его суть заключалась в пересадке сознания в иное тело. Целиком, а не в качестве выветриваемых воспоминаний. Холдинг давно работал над решением этой сложной задачи, что бы позволило достичь искомого бессмертия, и, кажется, был близок к успеху. На текущей стадии испытания проходили добровольцы, потому что в случае неудачной пересадки пострадают и донор и реципиент. Для повышения шансов требовалась генетическая совместимость. Отец и сын – идеальная пара, если не считать клонов, запрещённых Конвенцией Развития.

– Вы меня слышите?

– Всё в порядке, – спокойно ответил я и прикинул, сколько у меня есть времени, пока лаборант не распознает причину зарегистрированной странности сознания.

Похоже, пара минут имелась в запасе. Я постарался вспомнить всё, что случилось со мной после пробуждения в Големе. Встреча с мистером Корти, путешествие в карантинную зону…Симона, Бор Хантер…Но самая главная встреча состоялась совсем недавно – с вице-президентом «Прогноза». Разговорчивый оказался дядька.

– Эй, Скайджи, подойди! – крикнул озадаченный лаборант. К нему нехотя заковылял старший коллега. – Что бы это могло значить?

Циферблаты. Что из рассказанного Смитом могло быть правдой? Циферблаты…

Конечно, весь неподъёмный объём информации останется в чёрном ящике мемодубликатов, который я утащу с собой, но хотелось бы как можно больше кинуть в ручную кладь.

– Впервые такое вижу, – прокомментировал второй лаборант и почесал затылок. – Похоже на инородное присутствие. Давай-ка его просканируем на всякий случай.

– Вроде он проходил тест сразу после разморозки, – неуверенно проговорил первый.

– Повторный скан не помешает.

Они оба уставились на меня. Я сидел на кушетке, беззаботно болтая босыми ногами и улыбаясь.

– Вы меня слышите? – сорвалось с моих уст. – Значит, я ещё жив.

Горизонт 4. Бесконечный Генри. Глава 16

Горизонт 4. Бесконечный Генри

Глава 16

<