Горизонты вечности
Шрифт:
– Если хочешь благополучно вернуться на Прайм, советую помалкивать.
Ну, я бы с радостью, однако мистер Нисон оказался смесью дорогущего костюма и бесперебойно работающего фонтана из слов. На территории административного сектора нас остановили охранники в штатском, любезно изъяли оружие со словами «с этим нельзя», пересадили в свою повозку, а «мустанга» отправили обратно в стойло. К звездолёту мы домчались за считанные минуты, где нас уже ожидал сам губернатор анклава. В помпезно обставленном гостевом отсеке он восседал в кресле, обтянутом шкурой какого-то габаритного зверя, и дымил бутафорской сигарой. Возраст не определялся из-за постоянных поверхностных регенеро-процедур, но на лице отложился отпечаток прожитых десятилетий. Само лицо больше напоминало
– Рад приветствовать вас на борту моего мобильного дома, – начал он. – Меган, вы прекрасны.
Его глаза готовы были воспламениться от искрящегося взгляда. На меня же он посмотрел, как на домашнего питомца званого гостя. Пока мы располагались в отсеке и готовились к двухнедельному путешествию, я пытался взять в толк, чем Меган так заинтересовала экзота, наверняка давным-давно уставшего от беззаботной жизни? Перед отправкой в гиперсон губернатор настоял на «чаепитии с добавками» – неизменном ритуале перед полётами. К предполётным ритуалам у меня было особое отношение после посещения с Элизиума.
– Я вам многим обязана, мистер Нисон, – растекалась моя любовница в дежурных любезностях.
– Пустяки, – так же дежурно отмахнулся он. – Через неделю я планировал посетить Прайм, так что просто внёс в график небольшие изменения. Вы нисколько не помешали моим планам. – Он распорядился наполнить опустевшую чашку. – Знаете, на Тропике становится скучно, если не покидать его слишком долго.
Я издал короткий смешок и звучно хлебнул чистого чая. Мне с трудом удалось настоять на отсутствии добавок. Меган покосилась на меня, всем видом моля не открывать рта. Но я не сдержался:
– Вы чертовски правы, мистер Нисон. На Прайм летите с деловым визитом или просто сменить обстановку?
Похоже, он не ожидал вопроса и после долгой – для меня – паузы выдал нечто невнятное:
– Иногда полезно сменить рай на ад, сынок. Лучше ты скажи, что тебя заставило в спешке покидать Тропик, да ещё и срывать гастроли сестры?
– Ад зовёт назад. – Я снова отхлебнул горячего напитка. – А ещё пришло озарение – экзотика не для меня.
Губернатор натянул улыбку и хохотнул для проформы:
– Шутка зачтена. А если серьёзно, Майло? Тебя ведь так зовут, если не ошибаюсь?
Его тон мне не понравился. По напряжённому лицу Меган я понял, что ей тоже. По периметру комнаты стояли охранники с убранными за спину руками. После обыска перед посадкой моим единственным оружием оставался уже ослабевающий «эффект мухи». Через объективный час и он пропадёт.
– Это личное, мистер Нисон, – опередила меня с ответом Меган.
Губернатор понимающе закивал, но перед этим я успел детально изучить его лицо. За мимическими масками скрывался неподдельный интерес. У экзота из Нью-Парадисо однозначно был собственный план в отношении нас. В лучшем случае, Нисон искал приключений и именно по этой причине согласился помочь второсортной певичке (да простит меня Меган) и её якобы братцу. В худшем – он уготовил нам ловушку, сложнее всех предыдущих вместе взятых.
– Прекрасно понимаю вас, мисс Дайер, – сказал губернатор. – Но поймите и меня. Я согласился вам помочь и вправе знать о своих пассажирах всю информацию, потенциально способную втянуть меня в неприятности.
У меня было время подумать. Говорить ему правду – не вариант. Выдумывать неправдоподобную легенду? Опасно. А на правдоподобную не хватит десяти-пятнадцати секунд, имевшихся в моём распоряжении.
– Дело государственной важности, мистер Нисон. Можете высадить меня, пока мы не вылетели за орбиту планеты, но я не могу раскрыть вам всех карт до прибытия на Прайм. Нравится вам это или нет.
– Так ты – правительственный агент? – с недоверием спросил он.
– Вся информация по прибытии, – не уступал я.
Лицо губернатора растянулось в неподдельной улыбке. Он обратился к Меган:
– Мне нравится такой расклад, мисс Дайер. По прибытии я тоже кое-что расскажу вам. – Красные глаза теперь нацелились на меня. – И тебе тоже, Майло. – Затем Нисон дал знак охране сопроводить нас до ячеек гиперсна. – В моих апартаментах во время перелётов вы можете выбрать любой сон по настроению. Я обычно выбираю шпионские сюжеты.
Как вы понимаете, после «чаепития с добавками» моё отношение к предполётным ритуалам только ухудшилось. Добавки совсем не пришлись мне по вкусу. Отправляясь в ячейку, я до последнего мига бодрствования гадал: мы угодили в капкан «Долгого рассвета» или уставшего от жизни экзота?
***
Во время полёта Захару снились фрагменты незнакомого, а может, и вовсе несуществующего прошлого. Воспоминания впитывались мозгом в концентрированном виде и, как и опасался Захар, не принесли ничего, кроме разочарования. Да, он расплатился по кредиту и заработал на ремонт в доме. Сменил работу, теперь он трудился механиком на частном складе списанных звездолётов. На этом положительные моменты заканчивались. До вожделенных полётов он так и не добрался, но было что похуже – с его сыном Артёмом случился несчастный случай на дороге, и последние три года он оставался парализованным ниже пояса. На восстановление двигательных способностей требовалась немалая сумма. Именно ради неё Захар и подписал с Банком дополнительный контракт о возврате процентов, где давал согласие на использование его тела в экстремальных заданиях. Там же был прописан пункт о перемещении через Портал.
Если это было правдой, а не ложными имплантированными воспоминаниями, то Мойвина никто не подставлял. Он осознанно пошёл на риск, который не оправдался. Впрочем, почему не оправдался? Захар остался жив, покинул Тропик и летел… не на Землю, к жене и сыну, а на Прайм, где его ждала сомнительная участь важного свидетеля. Когда он сможет вернуться назад, неясно. Но главное – чтобы ему выплатили причитающиеся плазмены.
Ещё один фрагмент из прошлого касался их отношений с Оксаной. После инцидента они слегка разладились, но полковник Осипов – дед Оксаны – занял сторону Мойвина. В их семье именно полковник решал всё. Нельзя сказать, что Александр Петрович принудил Захара жениться на внучке, но сыграл в образовании семьи ключевую роль. Именно он, будучи заслуженным и почётным лектором в лётном училище, отмазал Мойвина после рокового случая на дискотеке. Наутро в крови Захара обнаружили следы запрещённого гепротика, что поставило крест на дальнейшей карьере пилота. И если бы не Осипов, отчислением дело не ограничилось. В училище царили суровые порядки, за подобное курсантам грозила длительная ссылка на Z-8.
Позже Захар узнал, что запрещённое вещество ему подмешали в напиток сослуживцы, устраняя в лице Мойвина опасного конкурента в борьбе за лучшие пилотские кресла. Многие считали его «Осиповским помазанником», «гражданином с привилегиями» из-за связи с внучкой полковника. На самом деле, Захар втайне мечтал, что это обстоятельство действительно обернётся в его пользу. Оксану он не любил, но питал симпатию, его напрягали собственнические замашки девушки, которая, к тому же, была на семь лет старше, но он видел грядущее избавление от тягот совместного быта в случае получения места во Флотилии. Он до последнего верил, что ему выпали сильные карты и не учёл, что за столом окажутся шулера похлеще его. Состязания среди курсантов были дичайшими, отбирали только самых лучших. В число таковых Захар не попал, но избежал полёта на планету-тюрьму.