Горизонт
Шрифт:
— Ваша проекция меняет все, до чего вы ей дотронетесь.
— Моя рука изменяла все, до чего я ей дотрагивался. Всегда изменяла. В любом случае, я хочу изменить людей.
— Даг, вы не можете лечить крестьян. Не в Русле Новолуния.
— А что, если Фаун заболеет? Я, конечно, буду ее лечить!
Аркади отмел этот довод прочь.
— Это другое.
— Да? Почему? В отношении Дара.
Аркади вздохнул и потер бровь.
— Видно, мне нужно прочитать вам вводную. Обычно для моих подмастерьев она начинается со слов «Когда я был
— Когда вы были в моем возрасте? — предложила Фаун услужливо. Аркади окинул ее взглядом.
— Немного старше. Совсем немного, признаю.
Даг откинулся назад и занял свой протестующий рот другим куском хлеба. Он кивнул Аркади в знак того, что слушает с полным вниманием.
Аркади набрал воздуха в грудь:
— Когда я был гораздо моложе, глупее и гораздо энергичней, я со своей женой вместе обучался на целителя в лагере под названием Топориная Топь, который примерно в ста пятидесяти милях к северу отсюда.
«Жена?..» Фаун не замечала ни малейшего признака госпожи Аркади с тех пор как приехала и не слышала о ней ни единого слова, что было еще более примечательно. Даг понимающе кивнул… в плане географии? Или чего-то еще? Она не была уверена, видел ли Аркади, как Даг при этих словах слегка вздрогнул. Истории о злой судьбе первых жен действовали на Дага похожим образом. Фаун сглотнула и промолчала.
— Мы вдвоем только недавно пришли к полной силе целителя. У Брины был особенный талант по женским заболеваниям. Уже были намеки на то, что я стану настройщиком Дара, когда полностью раскроюсь. Казалось, у нас больше энтузиазма, чем у больных или раненых в Топориной Топи. Излишек энергии, который сейчас сложно представить…
Будучи молодыми, мы говорили о проблемах наших соседей-крестьян. Она думала, что это великая идея — предложить им лечение. Возможно, поставить небольшой шатер целителей на крестьянском рынке лагеря, рядом со столиком с травами и лекарствами. Наши учителя были решительно против этой идеи еще до того, как она стала более чем разговором, конечно, но вы можете видеть, как далеко мы ушли в раздумьях. Ваши идеи не новы, Даг.
Глаза Дага вспыхнули.
— Но с расколдовыванием это действительно можно делать!
Аркади сделал небольшой жест, означающий «подождите остального».
— Отчаявшаяся крестьянка, у которой умирал муж и которая слышала наш злосчастный разговор, пришла к Брине за помощью. Та отправилась с ней.
— Это одна их историй о тех, у кого не получилось, и на них за это возложили вину? — тяжело сказал Даг. Фаун вздрогнула. Обвинения в черном колдовстве могли привести к тому, что одинокого Стража Озера избивали — или сжигали заживо, если толпа была достаточно разъяренной. Поймать Стражей Озера парой или группой было гораздо сложнее.
— Нет. У нее все получилось. Мужчина даже не остался заколдованным. — Аркади еще раз глубоко вдохнул, как бы набираясь мужества. — Поползли слухи. Пришел еще один обезумевший крестьянин и еще один.
Это все дошло до апогея тогда, когда на воротах лагеря был бунт, устроенный родственниками каких-то отчаянно больных людей, они пытались прорваться и силой увести нас. Он был отражен с множеством разбитых голов на обеих сторонах — был убит один дозорный и двое крестьян. Совет лагеря решил выйти из тупика, и ночью нас вывезли контрабандой. Мы были тихо перевезены в лагерь на Мшистой Реке, чтоб продолжать учиться там. Стражи Озера Топориной Топи запутывали всех, кто нас искал. И это был конец наших экспериментов с крестьянами. — Аркади сел прямо и пригвоздил Дага взглядом. — Я не позволю вновь оживить этот кошмар. Вы будете держаться подальше от крестьян, пока находитесь в Русле Новолуния. Достаточно ясно?
Даг коротко кивнул как некий несчастный, но дисциплинированный дозорный.
— Да, сэр.
Аркади сказал умиротворяюще:
— Конечно, это не касается Фаун. За ней не придет ревнивый крестьянский супруг, и родственников здесь, чтоб разжечь бунт, у нее нет. Едва ли она создаст проблемы лагерю. — Он добавил после некоторой задумчивости: — По крайней мере, таким образом.
Брови Фаун вздернулись в недоумении.
— А что случилось с вашей женой, сэр?
Даг настойчиво помотал головой, но она не была уверена, значило ли это «Не спрашивай!» или «Я потом объясню».
Но Аркади ответил только:
— Сейчас она работает в лагере на Мшистой Реке. — Голос и выражение лица его были ровными и непривлекательными, так что Фаун проглотила дюжину возникших у нее вопросов.
— Будучи гостями здесь, — сказал Даг, — Фаун и я, конечно, обязаны следовать правилам вашего лагеря. Я не доставлю вам неприятностей, сэр.
Фаун совершенно не была уверена, как понять скептический подъем бровей Аркади, но его напряжение ослабло; он принял обещание Дага и кивнул. Целитель открыл было рот, как если бы хотел добавить что-то, но, видимо, подумал лучше и вместо этого запоздало принялся за свой ужин.
У Фаун не было возможности расспросить Дага, пока они не улеглись в свою постель в запасной комнате в самом дальнем углу дома.
— Так что же там с госпожой Аркади? Целительницей госпожой Аркади, наверное. В одну ужасную минуту я подумала, что Аркади нам расскажет, что ее крестьяне убили, но нет.
Даг вздохнул и обнял ее покрепче.
— Я слышал об этом от Челлы несколько дней назад. Вроде бы Аркади и его жена счастливо работали здесь вместе в шатре целителей многие годы. Они были партнерами так же, как и супругами, настолько же близкими. Но у них была та же проблема, что у Сарри и Утау.