Горизонт
Шрифт:
Аркади прочитал надпись на конверте и поднял брови.
— Это вам, — сказал он, протягивая его Фаун. — Должно быть, курьер принес.
Удивленная, она прочла на конверте имя свое и Дага, шатер Аркади, лагерь Русло Новолуния, надписанные неразборчивым почерком Вита. Вит неохотно писал письма; любое письмо от него было важным. Она забрала его на круглый столик, пока Аркади разжигал огонь, чтоб заварить свой бесконечный чай. Даг поставил корзину, зажег пару настольных свечей, потом подошел к ее плечу
— Неприятности?
— Нет, в самом деле нет, — ответила она, наклоняя бумагу, чтоб изловить мерцающий свет. Каракули Вита были на самом деле разборчивыми, если сначала как следует поломать глаза.
— Вит пишет, Берри нашла покупателя на «Надежду», который хочет превратить ее в плавучий дом.
«Надежда» была построена гораздо лучше, чем большинство кустарных построек, пригоняемых с ручьев верховий Грейс отважными парнями с холмов Олеаны. Берри, должно быть, счастлива оттого, что последнее судно ее папы не пойдет на лесоматериал или, хуже того, на дрова. Козу Дейзи продадут вместе с ее плавучим домом, увы.
— Еще он пишет, что Берри нашла им всем работу у шкипера на килевой лодке, которому можно доверять, он скоро идет вверх по реке, пока еще зимой спокойно. Все вместе: Вит, Бо, и Хог идут матросами, Готорн юнгой, а она скрипачом. — Берри должна была вытребовать ровно столько спальных мест, хотя когда бы она нашла их — было все еще неизвестно в тот момент, когда Даг и Фаун оставили Греймаут. Вит тогда поговаривал о том, чтоб всей командой устроить давно обсуждаемую сухопутную поездку по Тракту, но теперь с деньгами будет намного лучше. — Вит пишет, если мы хотим передумать, мы должны встретиться с ними в Греймауте до конца недели, а если нет — то дать ему знать письмом, когда мы вернемся в Клиркрик.
— А, — сказал Даг.
Она взглянула на него.
— Я, наверное, поскорее напишу ответ, а то письмо не успеет дойти к нему до отплытия. Так… что мы будем делать, Даг? Когда мы уехали в Новолуние, я думала, что это только на несколько дней, но мы здесь уже больше месяца.
Даг задержался с ответом, пока мыл руку в раковине перед ужином — ритуал, на котором Аркади настаивал более чем с материнской твердостью.
Фаун последовала его примеру. Они разложили содержимое корзины, и Аркади принес чай до того, как Даг заговорил.
— Едва ли я закончил обучение на целителя.
Аркади, разливая чай, фыркнул:
— Едва ли вы начали. Я даю вам два года. Большинству учеников требуется три или четыре.
— Два года! — сказала Фаун.
Даг только кивнул:
— Начинаю видеть почему…
— В самом деле, — сказал Аркади, — целители никогда не перестают учиться друг у друга и у своих пациентов. Обычные хвори становятся рутинными очень быстро — и, я скажу, вы самый непреклонный ученик из
Даг откусил от своего бутерброда, прожевал, проглотил.
— Когда, по вашему мнению, я буду готов, чтоб приступить к действительной работе с Даром?
Аркади ответил не сразу. Вместо этого он отправился к своим полкам, извлек знакомую книжечку и пролистал страницы. Он спокойно осматривал Дага с минуту — весьма лишающую спокойствия минуту, потом, с опасностью набросать крошек в чернила, набросал несколько слов и подул на страницу, чтоб высушить ее.
— Завтра, — сказал он.
Даг выглядел удивленным, но был рад.
— А как же мой так называемый загрязненный Дар, о котором вы так беспокоились?
— Как я и надеялся, лучшим лекарством оказалось время. Ваш Дар прекрасно очищается самостоятельно и будет продолжать делать это, пока вы не загрязните себя снова. Постоянной заботой о нем, конечно, станет перестать это делать.
Даг задумчиво отпил чаю.
— Этого… недостаточно, Аркади. Если я собираюсь лечить крестьян и не оставлять их сходить с ума заколдованными, значит я собираюсь принимать самые разные фрагменты странного Дара.
Аркади сердито посмотрел на него.
— Раньше это все смешалось вместе в моей голове, — продолжил Даг, — но, оглядываясь назад, я все меньше и меньше уверен, как много моей расстроенности произошло из-за принятия странного Дара и как много — просто от взаимодействия с Крейном и его бандитами. Этого было достаточно, чтоб любой думающий человек заполучил кошмары.
— Разум и Дар — и эмоции — пересекаются на самом глубоком уровне, — уступил Аркади. Он странно взглянул на Фаун.
Даг кивнул:
— Потому что после всего, что я принял — за исключением Крейна — мне показалось, что это сделало меня сильнее и улучшило работу с Даром на всем пути вниз по реке. Ну, не считая того, что он был неаккуратным… так что же по поводу того, что иметь грязный Дар не соответствует тому, чтоб заниматься целительством?
— Каждый кусочек странного Дара, который вы принимаете, меняет ваш собственный — вот таким образом это работает. Результат — неконтролируемый риск.
Даг нахмурился:
— Все, что я делаю и изучаю — проклятие, да каждое мое дыхание — изменяет мой Дар. Он не может не меняться, пока я жив. Может быть, с грязным Даром можно просто жить, так же, как с тараканами, волдырями, погодой и усталостью в дозоре?
— Грубый, но эффективный подход сгодится для дозора. Но не для деликатного контроля, необходимого при настройке Дара.
— Настройка Дара такая же не слишком приятная и деликатная, как все то, что я видел раньше.