Горихвост
Шрифт:
– Не упомню, когда Лиходея последний раз звали, – с сомнением заметил Игоня.
– В прежние времена он каждую весну приходил. – мечтательно поведал упырь. –Садился посередь этой поляны на каменный престол и любовался на праздник, что устраивали в его честь ведьмы и колдуны. Мироствол от такого веселья давал первый лист. В лес приходила весна. Да потом ведовства стало мало, праздники стихли. Лиходей перестал появляться, от лесной братии только мы и остались, да изредка прибьется ко двору какая-нибудь приблуда вроде нашего вурдалака или деревенского
– А ты читать-то умеешь? – насмешливо осведомился Горихвост.
– Я-то умею, – заверил его Вахлак. – Черная книга писана колдовскими письменами, и читать ее нужно не так, как обычную писанину, а наоборот. Если знать ее тайны, то все будет, как надо. А не знать – можно так набедокурить, что после костей не соберешь.
Над верхушками сосен пролетел черный ворон, уселся на ветвь Мироствола и тревожно закаркал.
– Ворон грает, что мужики вломились в лес! – поднял кривой палец упырь. – Настал лютый час. Медлить больше нельзя!
Под корнями огромного Мироствола зиял темный провал. Оттуда тянуло сыростью и холодком, но не из-за этого обитатели леса опасались совать туда нос. В пещере хранилось главное сокровище Заповедного края – Черная книга. А в глубине скалой высились врата в преисподнюю, где обитал владыка Лиходей, страх перед которым был настолько велик, что один лишь упырь набирался храбрости упоминать его имя.
Вахлак исчез в черном провале, ойкнул на покачнувшейся ступеньке и долго возился во тьме. Наконец, он показался, торжественно неся на бархатном покрывале ларец с откидной крышкой.
Горихвост затаил дыхание. Упырь повертел ларец корявыми пальцами, нащупал потайную пружину и щелкнул замком. Крышка лязгнула и приподнялась. Вахлак сунул внутрь мясистый нос, порылся, пошмыгал, и внезапно отпрянул, вращая круглыми, как блюдца, глазами. Ларец выскользнул у него из ладоней и грохнулся оземь. Из него выпал почерневший от старости лапоть с дырой на месте большого пальца.
– А где книга? – ничего не понимая, спросил вурдалак.
– Книги нет! – пролепетал упырь.
Его лицо поменяло цвет с багрового на пепельно-серый. Он приподнял ларец, перевернул днищем вверх и потряс с такой яростью, будто собирался вытрясти из него тридесятое пекло. Несколько грязных волокон драного лыка вылетели и понеслись на траву, вертясь в воздухе, как осенние листья.
– Сперли! – гулко выдохнул Вахлак.
– Как такое возможно? Мы же все… мы братва! – возмутился маленький злыдень Игоня.
– Ты чего ошивался рядом с пещерой? – вперил упырь острый взгляд в вурдалака.
– Как же? Я тут живу. И охрана поляны – мое дело, – заплетающимся языком объяснил Горихвост.
– Что же ты главного не уберег? Кроме тебя никто тут не рыскал. Признавайся, твоих поганых лап дело? – насел на него упырь.
– Как ты только подумал? – вышел из себя Горихвост. – Я за Дерево глотку порву!
– Ты – чужой.
– Я давно стал своим, – обиделся вурдалак. – Ты, Вахлак, сам с этим ларцом и возился. Нечего с больной головы на здоровую валить.
– Ах, так ты на меня бочку катишь? – разъярился упырь. – Братцы, вяжите его! Спиной к Дереву! Я допытаюсь до правды.
Горихвоста со всех сторон облепили цепкие лапы. Он попробовал вырваться, но его сжали так, что перехватило дыхание. Несколько мгновений – и его распластали по стволу Древа, опутав с ног до макушки такими толстыми веревками, что даже в волчьем обличье он не смог бы их перегрызть.
– Братцы, это же наш вурдалаша! – несмело подал голос Игоня. – Неужели вы думаете…
Но упырь грубо двинул мальца по затылку и жестко велел:
– Обшмонать волчье логово! Нам без книги капец. Все на поиски, живо!
Водяной, леший, русалка в сопровождении мелких тварей и живности бросились к землянке. Игоня уныло поплелся следом. Беспокойно заграял в ветвях Мироствола ворон, негодующий на такое бесчинство. Упырь запалил давно подготовленный костер, щипцами выудил горящую головешку и с угрозой направился к вурдалаку, приговаривая:
– Признавайся по-хорошему, иначе придется с тобой по-плохому…
– Нашли! – дурным голосом завопила русалка, высовываясь из землянки.
Она подняла в бледных руках драгоценный книжный оклад, сверкающий золотом и самоцветами, и затрясла копной спутанных волос, заходясь в приступе хохота.
– А ты еще отпирался! – скаля зубы, прошипел упырь. – Тащите книгу сюда!
Однако под драгоценным окладом книги не оказалось. В просветах, сквозь которые раньше виднелся кожаный переплет, теперь зияла пустота.
– Куда книгу дел? Винись, пока цел! – полез к вурдалаку упырь.
Но Горихвост лишь ошалело вращал глазами и бормотал:
– Не мое это. Клянусь, не мое!
– Ну, ты сам напросился! – потерял терпенье упырь. – Берегись, сейчас на твоей вшивой шкуре одной подпалиной станет больше!
И Вахлак подступил к нему с щипцами и пылающей головешкой. Вурдалак судорожно забился в путах и заголосил:
– Братцы, да вы что, в самом деле? Это же я, ваш вурдик, ваш серый Горюня! Сколько уж лет прошло, как мы снюхались. Вспомните, сколько соли мы вместе слизали, сколько вина вместе вылакали!
– Так почто ты нас предал, изменник? – заорал на него упырь.
– Не предавал я!
– А вот отведай-ка огоньку! Как паленым запахнет – сразу сознаешься!
И Вахлак начал тыкать головней в мятый кафтан, опутанный веревками.
– Постойте! – послышался тонкий голос.
Злыдень Игоня раскинул в стороны по-шутовски пестрые рукава и загородил Горихвоста своим телом. Его макушка едва доходила упырю до колена, но тучный демон все же остановился и с удивлением уставился на малыша. Игоня уперся сапожками в землю и принялся оттирать упыря подальше от дуба, заклиная:
Конец ознакомительного фрагмента.