Гори, гори ясно
Шрифт:
Следующим днем состоялась моя встреча с наставником, на которой мне досталось в равных долях похвалы и недовольства. Для начала, Чеслав вполне одобрил мои действия в жилище с зеркалами.
— Прежде один багрянцевый лепесток раздувал. Ныне столь заметный выплеск, — порадовался моему развитию планетник; еще немного хвалы, и я бы, наверное, сам стал багрянцевым — покраснел бы. — Законник зело доволен, как и я. Не в пустую бадью, выходит, мои уроки летят.
Тут я встрял с вопросом: почему
— Одна сторона монеты — сила, другая — слабость, — ответил Чеслав. — Зло берет верх над человечишкой, по-всякому его пользует — в том его сила. Сколы куда менее мощны, чем основа, от коей они откололись. В захват взяли, так и защищать должен захваченный, а он — она — спит беспробудно. Оборонил вас сноходец, не дал ответить на призыв зла-в-отражениях спящей.
— Не клади все яйца в одну корзину, — прокомментировал я ответ планетника поговоркой. — Кукловод без своей куколки как без рук остался. Понял. Ходоку по снам — благодарность за отлично выполненную работу.
Дамочка вскочила, конечно, в последний момент, когда огонь уже почти разобрался с зеркалами. Я успел среагировать, значит, все в порядке. Боец невидимого фронта, блин, с подлунной спецификой, нормально сработал.
— У тебя из-под рук ворог убег, — Чеслав переключился на рассказанную мной историю со слежкой и попыткой отловить поганца. — Это печалит. Бездари, и те с моих молний пример берут, как ударить, не убив, и в захват взять. А мой подручный не догадался.
И разряд в крышу запустил с руки.
Пожурил он меня беззлобно и заслуженно, на такое обижаться глупо. Серьезно, шокеры изобретены, а до того описаны еще до моего рождения... да хоть бы в «Незнайке на Луне» Николая Носова. А мне ведь и в голову не пришло.
— Ваш подручный не настолько продвинулся, чтобы молнию использовать, — повинился. — Это же сначала надо научиться применять ее так, чтобы не насмерть бить.
— Будет моему подручному, — планетник передразнил меня. — Чем занять себя в отъезде. Вернется, проверю, чему и в какой мере научился.
Махнул головой. Хорошо, что в деревню со мной едет Бартош. Не в том смысле, что я на ней намеревался молнии отрабатывать, но и ей в этом действе найдется занятие.
— Будет на сегодня, — отпустил меня с короткого урока тучеводец. — Не разочаруй меня по возвращению.
Чеслав спустил меня с небес на землю выволочкой. И с очередной крыши на мостовую своим ветром приземлил. Куда, по каким делам понесся его ветер после, мне не ведомо. Я же отправился на «свидание» с ведьмами.
Ведьмочки, как много в этом слове!
Белава Краснова назначила мне встречу в центре, возле
Так-то можно было набрать ведьму, затребовать пропуск на мое имя в издательство или просто выразить недовольство. Но не стал: пусть дамочка потешит свое эго, вроде как ставя на место нахального выскочку (меня, то бишь). Едва ли это улучшит характер ехиды, но пускай порадуется.
Мне было, над чем подумать, пока я пернатых подкармливал. О самих ведьмах, о записке в кармане от одной из них. О красотке из другой «оперы», в смысле, оперативной разработки подполковника Рыкова и моего наставника Чеслава. Об угрызениях совести, которых я ну никак не мог в себе отыскать, хотя выискивал тщательно.
Мимо меня прошли женщина с ребенком, девчонкой-дошколенком. Одну ладошку малявки крепко сжимала рука матери, во второй руке дите держало куклу. Игрушка в какой-то момент выпала из детских пальцев на тротуар. Девочка захныкала, потянулась к пропаже.
— Оставь, — бросила через плечо ее мать. — Не трогай грязное, испачкаешься. И не ной! Куплю тебе новую.
Брошенная кукла осталась лежать в пыли с поднятыми вверх пластиковыми ручонками, бусинками глаз взирая на прохожих.
Вот примерно столько же, если не меньше, жизни и личности оставалось в сожженной мной женщине. И совесть моя тоже не подавала признаков жизни.
Белава наконец показалась из здания. Плавной походкой, аки белая лебедь по темным водам мутного городского озерца, выплыла она. Встала, уперев руки в бока. И шеей завертела: не иначе, меня высматривала.
— Прелестно выглядите, сударыня, — польстил я ведьме, едва приблизился.
Ведьма вскинула брови. Она-то ждала негативной реакции, двадцать минут мять булки у входа в офисный центр редко кого настраивают на добрый лад. Собственно, на то и расчет был.
— Долго пришлось ждать? — спросила она с лицом, похожим на нынешнее небо — сероватым и пасмурным. — Так уж вышло, что я работаю с идиотами. Они по жизни туговаты на голову, но порою их тупость пробивает дно и крышу, вот, как сегодня.
Изобразил интерес на физиономии, мол, вещайте дальше, уважаемая, мне крайне любопытно.
— Мы запускаем новую серию, — не обманула моих ожиданий Белава. — Фэнтези. Берем новых не раскрученных авторов. Кто-то выстрелит, кто-то нет — тут уже вопрос таланта и попадания в целевую аудиторию. Мы же понемногу формируем общественное мнение.
— Реноме, — ввернул я словцо и дополнил. — Рифмуется с макраме. Мама одно время увлекалась.
Бэл хмыкнула. Окинула меня неопределенным взглядом с макушки до пят.