Гори, гори ясно
Шрифт:
На денежной ноте — оплата счета, чаевые парню — завершились наши посиделки.
Домой я пришел, полный дум.
Определенно, ответы Женькины полнотой не блистали.
Чтобы не говорить правды, далеко не всегда нужно лгать. Правда — абсолютная правда — она как яблоко. Можно подать ее целиком. Можно нарезать на дольки, убрать сердцевину. Есть вариация с яблочным пюре, растертым, «разжеванным» для упрощения усвоения. И с пирогом-шарлоткой, где кусочки яблока-правды утоплены в тесте лжи. С компотом, где толика
А еще можно снять кожуру, отдариться той кожурой и оставить себе мякоть с косточками.
Очень похоже, нам с Максом скормили ведро яблочной кожуры. И выбора не предоставили: жуйте, что подано, и скажите спасибо, что вообще кормят.
Уйдя с головой в кулинарные сравнения, я имел глупость рассказать Кошару о прогулке через поле Потешное. Чуть не оглох.
Опять же, скрыть поход и драку было бы затруднительно. Утопленник привел мою рубашку в полную негодность. С порога видно, что утро у меня задалось.
Ругали в два голоса. Мал Тихомирыч поддержал шерстистого: в том, какой я балбес, их мнения сходились. Я кивал да помалкивал. Когда выбирал из карманов брюк все, что в них напихано, выяснилось, что где-то посеял конверт. Это который из Франции, но неизвестно, от кого. Зачем вычищал карманы? Так после перекатов по мокрому щебню им прямая дорога в химчистку.
«Где-то посеял» — это, скорее всего, на Марсовом поле. Что упало, то пропало, как говорится, туда на поиски я точно не отправлюсь.
Я почти уснул, когда меня озарило: шаманка — дух — зарок. Нет, срываться и бежать искать южнокорейскую мудан — до такого меня не припекло.
Сам принцип важен: не все умершие покидают наш мир мгновенно, раз их кто-то способен захомутать.
В параллельной смене работает Миха со славным прозвищем Смерть. Я ясно видел за истинным пламенем отходящие от его тела дымчатые жгуты. Что, если Смертушка — это не только прозвище, основанное на любви к черепам и косточкам в украшениях, а отражение его... сути? Его дара? Что, если Миха действительно как-то связан с умершими и может с ними взаимодействовать?
Тогда я просто обязан найти к нему подход. Пепел восстал пожаром и выжег единственного свидетеля, того, кто что-то знал о деятельности «шахматистов». Если есть хотя бы мизерный шанс расспросить его после смерти, то использовать его необходимо.
Липин Игорь Викторович поведал мне куда меньше, чем знал, об этой организации. Хорошо бы это исправить.
Воскресная смена прошла куда спокойнее субботней. В ожидании утра и финансов она прошла, так как до нашего выхода в зал в комнату отдыха забежала на минутку главный кассир Татьяна. Она поделилась с нами, дилерами, хорошей новостью: зарплатные ведомости готовы, денежку можно будет получить по утру.
Пока народ обсуждал культурную
— Зачем тебе Удовеня? — спросил начальник.
Михаил Удовеня — так у нашего коллеги в паспорте указано, он его даже показывал нам как-то по пьянке.
— Хочу поменяться, — почти не соврал я. — Сместить смены перед отпуском.
Может, и поменяюсь, только не с Михой, а с кем-то другим, чтобы попасть в одну смену со Смертью. Если с телефоном не выгорит.
Первой мыслью было взять подработку, но на ближайшие выходные у меня уже имелась договоренность с Максом о поездке. И с Леной, возможно, понадобится пересечься, если та что-нибудь нароет в университетской библиотеке.
— Я посмотрю, — пообещал Жан.
К утру он принес мне зеленый листочек с номером. Я его — номер — тут же продублировал записью в мобильном телефоне.
После смены мы все поочередно спускались по лесенке, ведущей в ВИП. Расписаться в ведомости, получить от кассира свой конверт. В моем конверте после повышения категории стало побольше купюр, что не могло не радовать.
Там, внизу, я заметил Нину. Менеджер, выступавшая против моего повышения, что-то выговаривала сотруднику зала с игровыми автоматами. Она на меня не смотрела, была увлечена выволочкой.
«Кто такая она?» — снова накрыло меня.
Вдруг — чем черт не шутит? — разгадка стоит близко от меня?
«Хуже не будет», — подумал я и зажег над ладонью язычок истинного пламени.
Нина выглядела почти так же, как и в обычном зрении. Почти — это минус густой макияж, скрадывающий возраст.
Как и ожидалось, ничего мне этот просмотр не дал. Нина — человек. Впрочем, и Липин был обывателем.
— Шифоньер, ты встал так, что не обойти, не объехать, — ругнулся на меня Вадик. — Двинься, что ли.
Это я подход к лесенке частично перегородил своим массивным туловищем.
А дальше, после получения всеми заветных конвертиков — в лучших традициях — были посиделки на Малой Садовой. И бурные обсуждения дальнейших мероприятий, будто их за ночь не хватило кому-то, всю смену обмусоливали, куда лучше пойти.
Я отсел в сторонку, где шумели поменьше. К Таше под бок. Находько на выходе из здания перехватила супруга. Поддела его хрупкой женской рукой под локоть и мягонько, но неуклонно уволокла к припаркованной возле газона машине. Джо испарился после звонка. У него своя выпивка, похоже, организовалась.
Народ договорился до самой скучного, на мой взгляд, заведения — бара. Все, что там представляло интерес (кроме спиртного, которое где угодно можно найти) — это дартс.
Решил, что посижу с коллегами полчасика, а потом предложу Арктике плавно переместиться ко мне.