Гори, бабочка, гори

Риверс Риз

Выбирай счастье и любовь, Сави. Выбирай себя, как я и должен был сделать с самого начала.

Ты всегда будешь моей лучшей девочкой,

Любящий папа

Я опускаю письмо на колени, и слезы текут по моему лицу. Мне кажется, что отец находится в комнате вместе со мной, наблюдает и знает, как сильно мне нужно было это услышать. Чувство покоя охватывает меня, когда я понимаю, что прощаю его. Я даже не знала, что

мне это нужно, но я прощаю. Прощаю за то, что он так долго оставлял меня одну, даже когда был жив, и от этого я чувствую себя… свободной.

Я думаю о его компании и обо всем, что я сделала для того, чтобы она продолжала существовать, и в этот момент решаю, что с меня хватит. Я хочу жить той жизнью, которой хочу, а не той, которой, как мне казалось, я должна. Я никогда не хотела работать в «Севане». Я думала, что это то, что я обязана делать, потому что он оставил компанию мне. Я хотела заниматься литературой, тем, что меня увлекает, тем, что приносит мне радость. Складываю письмо, кладу его обратно в карман и достаю телефон. Пора, наконец, выйти из клетки и разрушить стену. Пора расправить крылья и впервые в жизни по-настоящему взлететь. Пришло время выбрать себя.

САВИ

Прошел месяц с тех пор, как мы привезли Тейта домой из больницы. Как и предсказывал врач, его хорошая физическая форма способствовала быстрому выздоровлению и восстановлению. Ему предстоит еще долгий путь, и реабилитация займет месяцы, а может быть, и больше, прежде чем он снова сможет играть в футбол, но, похоже, он уже почти успокоился на эту тему. Вчера вечером он сказал мне, когда мы обнимались в постели, что все, чего он действительно хочет, замедлиться и наслаждаться жизнью, и я не могу поспорить, потому что тоже собираюсь кое-что сделать.

Марк подходит ко мне и окидывает взглядом толпу, а затем, пригнувшись, с улыбкой смотрит на меня.

— Ты прекрасно выглядишь, принцесса. Я горжусь тобой.

Разглаживаю светло-голубое платье, подходящее к моим глазам, и взбиваю распущенные волосы. Я даже не нервничаю, как обычно, при общении с прессой. Может быть, потому, что это последний шаг к тому, чтобы наконец-то стать той, кем я являюсь на самом деле. Уверенно кивнув Марку, я позволяю маске, которую так долго носила, спасть, выхожу в комнату со вспышками фотокамер и дарю им свою лучшую улыбку.

Я читаю из подготовленного заявления о продаже «Севан», по которой ведутся переговоры, и о том, в каком направлении, как мы надеемся, они пойдут. Излагаю голые факты недавно завершенного полицейского расследования злодеяний Ванессы и выздоровления Тейта, делаю небольшую паузу, прежде чем прочитать стандартное заключительное слово, подготовленное командой PR, и бросаю бумагу на трибуну. Я пообещала себе, что перестану прятаться, и собираюсь остаться верной этому обещанию, поэтому отступаю от сценария.

— В течение долгого времени существовали спекуляции на тему моей личной жизни, на которые я отказывалась отвечать, а в последнее время были напечатаны

несколько нелепых теорий обо мне и моей личной жизни, поэтому я собираюсь изложить все начистоту. Я не буду отвечать на вопросы по этому поводу и прошу всех вас проявить хоть каплю порядочности и уважать нашу личную жизнь. — Я делаю глубокий вдох, и моя улыбка становится еще ярче, вызывая еще больше вспышек фотокамер.

— Я влюблена в четырех мужчин, и они любят меня в ответ. Мы находимся в равных отношениях и планируем всю жизнь строить семью вместе.

Все репортеры начинают задавать вопросы, но я только улыбаюсь, улыбаюсь и, слегка помахав рукой, выхожу из зала, возвращаясь к своему будущему.

Патрик отвозит меня к Стелле после долгого дня переговоров со слишком большим количеством юристов по поводу продажи корпорации. Обсудив все вместе, мы решили оставить дом парней в качестве нашего основного места жительства. Мой дом был просто уничтожен пожаром, а с гринвичским поместьем, в котором я выросла, связано слишком много грустных и одиноких воспоминаний, чтобы я снова захотела жить там.

Пробки слишком большая проблема, чтобы ехать домой и переодеваться, а потом разворачиваться и возвращаться в город, поэтому Эш, Бек, Джуд и Тейт встретят меня в «Маске» на нашем первом официальном свидании на публике, и я так взволнована.

— Детка, я должна сказать тебе, что ты мой гребаный герой! — говорит мне Стелла, доставая из шкафа платья, чтобы я их примерила. — Я знала, что однажды ты выйдешь из-за своей маски и засияешь для всего мира. Я так рада за тебя.

Она бросает стопку одежды на кровать, и в ее глазах мелькает грусть, прежде чем она снова поворачивается к шкафу в поисках обуви.

— Ты в порядке, Стелл? В последнее время у нас было мало времени, чтобы поговорить о тебе. Что происходит в твоем мире?

Она пренебрежительно машет рукой и начинает передавать мне платья из стопки.

— Все по-старому, все по-старому. Дела в клубе идут фантастически. Еще много работы по устранению ошибок, но мы близки к тому, чтобы все работало как можно более гладко, и я смогу вздохнуть немного легче.

Внимательно наблюдаю за ней, так как ее улыбка кажется хрупкой.

— Это замечательно, но как насчет тебя? Ты с кем-нибудь встречаешься? Есть какие-нибудь безумные истории о перепихонах?

Ее рука все еще лежит на следующем платье, но потом она качает головой с принужденным смехом.

— Нет, слишком занята работой. Я просто буду жить виртуально, глядя на тебя и все твои манипуляции с членами. Как все это происходит и каково это, иметь ребенка рядом?

Я позволяю ей сменить тему, но напоминаю себе, что скоро у нас с ней будет девичник.

— Честно говоря, ужасно! Но секс, секс — это… вау. Секс просто вау, но знакомство с сыном Бека было невероятным. У него такой сильный характер, и мне очень нравится быть с ним, но я также боюсь совершить ошибки. Я не знаю, как быть родителем! У меня никогда не было своих детей. Я просто пытаюсь принимать это день за днем и быть рядом с ним, понимаешь?