Горгона и генерал
Шрифт:
— Генерал, — твердо стоял на своем он.
— О, нет. Давно уже нет. Всего лишь жалкий алкоголик, прозябающий в разваливающемся замке.
— Значит, никакой новой войны не началось? — пробормотал Трапп, стараясь, чтобы в его голосе не было так уж много разочарования.
— О нет, — отозвалось чучело, — страна процветает в мире и согласии.
— Отвратительно, — фыркнул Трапп. Опираясь на саблю, он прошагал к давно погасшему камину и уселся в колченогое кресло.
— Эухения, чтобы тебя
— Какую книгу? — проскрипела старуха, внезапно растеряв всю свою глухоту. Поразившись такому старушечьему коварству, опальный, но все еще великий генерал закинул ноги на решетку камина и прошипел:
— Книгу по воинскому искусству.
— Да нет у вас никакой книги, — отчетливо произнесла Эухения, чтобы её.
Меж тем, в стане его врагов происходила какая-то смена диспозиции.
Во дворе его замка начали разгружать финтифлюшечную карету. Разглядев это безобразие через пыльное, треснувшее стекло, Трапп вскочил на ноги.
— Что? — завопил он. — Что они делают?
Один из валетов щелкнул каблуками, развернул свиток с печально узнаваемыми королевскими гербами и зычно начал читать:
— Приказ Его Величества…
Трапп зевнул, слушая длинные регалии неблагодарного щенка на троне.
— Определить местожительство вдовы Гиацинты Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч в Изумрудном замке с этого момента и до новых распоряжений…
— Никогда не понимал, почему это омерзительное строение называют Изумрудным, — пробормотал генерал. — Разве что из-за плесени. Она так красиво фосфоресцирует в ночи… Стойте! Что значит — определить местожительство???
— Это значит, — чучело с отвращением прошло по комнате, пиная расфуфыренным ботинком валяющиеся повсюду тыквы, — что я теперь тоже здесь живу.
— В моем прекрасном замке?!
— Он вовсе не ваш. Замок принадлежит королю.
— И что теперь? Значит, можно подсовывать мне всякую дрянь? Тут вам не свалка!
— Сильно в этом сомневаюсь, — процедило чучело.
— Выметайтесь отсюда немедленно!
— Не надо так эпилептически трясти саблей. У вас что, припадок?
— А у вас что, слабоумие?
Он надвигался на эту высокую прическу и беленое лицо, и сверкающие повсюду изумруды, размахивая саблей.
Валеты в ужасе отступали.
Горгона-как-её-там гордо стояла посреди комнаты, расправив плечи и высокомерно вскинув подбородок.
— Сами выметайтесь, — сказала она бесстрашно.
— Эй вы! — сабля метнулась в сторону валетов, которые трусливо крались к выходу. Очертив круг в воздухе, она срезала искусственный цветок в пышных волосах. Чучело панически ойкнуло и бросилось к пыльному окну, чтобы поправить прическу.
— Госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч была сослана в Изумрудный
— Мы ничего не можем поделать, — крикнул другой.
И они оба выкатились на улицу.
— Стоять! — зарычал Трапп. — Заберите свой мусор с собой!
Заржали лошади, щелкнул кнут, заскрипела карета, и спустя минуту во дворе замка осталось только несколько сундуков, картонок, коробок и две перепуганные до смерти горничные.
— Паскудство какое, — произнес генерал, кашляя от взметнувшейся пыли.
— Абсолютно с вами согласна, — крикнула горгона в разбитое окно. — Вы испортили мне прическу!
Генерал проковылял по двору, достал новую бутылку из горшка с чахлым кустом, и сделал еще несколько больших глотков.
Надо было просто расслабиться и перестать так сильно злиться.
Настоящие сражения выигрывают со свежей головой.
Лучший, но опальный генерал выпил еще.
Мир становился немного более терпимым.
Забавы ради он сделал несколько выпадов саблей в сторону горничных, порадовался их пронзительному визгу и, хохотнув, направился снова к своему чучелу.
— Эй, как вас там.
— Гиацинта Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч.
— Посрать. Так что, щенок вас действительно отправил в ссылку?
— Это временно, — ответила она. — Совсем ненадолго. Его Величество просто так шутит.
— Смешно, — согласился генерал. — Что вы такого натворили?
— Крошечное недоразумение.
— Приставали, поди, к королю? Подкаруливали во всяких кустах, пугали своей голой грудью?
— Вы крайне далеки, Трапп, от моды.
— А вы крайне далеки от столицы, — ответил он.
Реальность чуть подрагивала и кренилась.
— Что надо было сотворить с бедным щенком, чтобы он сослал вас ко мне?
— Полагаю, — ответила горгона, — он просто забыл про то, что вы здесь.
— Забыл? — в груди что-то заныло. — Про меня? Прошло каких-то ничтожных десять лет… спорим, про вас забудут и того быстрее.
— Неправда! — в равнодушии финтифлюшки появилась первая брешь.
Сквозь расплывающийся воздух Трапп увидел, как белизна прекрасного лица дала трещину. В глазах горгоны всплеснулись беспокойство и испуг.
— Это моя половина замка, — рисуя саблей на пыльном полу неровную линию, заявил генерал, — а там — ваша. И не суйтесь в мою личную жизнь! Эухения, чтобы тебя черти слопали, подавай обед!
3
И неслись, вспенивая землю, лошади, и орудия грохотали, а металл бился о металл. Солнце слепило глаза, а когда Трапп оглянулся назад, чтобы посмотреть на свое войско, то увидел только облупленную стену.
Однако орудия продолжали грохотать.