Горение (полностью)
Шрифт:
Уже 17 марта столяр Иванцевич (привлечен в социал-демократию Трусевичем) имел свидание на углу Развадовской и Ново-Променадной улиц с возвратившимся из заграницы каменщиком Мечиславом Нежинским, присвоившим себе псевдоним "Владислав Равич", который поручил ему собрать людей и начать работу, заметив при этом, что до начала работы нужно заняться облегчением участи арестованных и их семейств путем оказания материальной помощи, и там же, на месте, передал Иваицевичу 5 рублей в пользу политических. Разговор окончился просьбою "Равича" распространить прокламации в гор. Лодзи и Згерже, которые выйдут не позже 23 марта, а также
Полученные от "Равича" деньги Иванцевич отдал столярам Бонавентуру Адамову Марциняку и Яну Станиславову Антецкому для передачи семействам арестованных.
19 марта "Равич" посетил Иванцевича и дал ему в пользу арестованных еще 4 рубля и 4 рубашки, сказав, что в скором времени к партии Социал-демократов примкнет много интеллигентной молодежи; про обещанныя прокламации заметил, что они еще не готовы, несмотря на то, что он усердно работает их вдвоем с товарищем на гектографе.
27 марта "Равич" посетил Иванцевича и оставил у него три блузки для арестованной Малецкой и три экземпляра газеты "Красный Штандар", издаваемой Ф. Доманским, экземпляр брошюры "Независимость Польши" и две квитанционные книжки для сбора денег на агитационный фонд; но Иванцевич отказался их принять, заявив, что квитанции не имеют печати партии, тогда "Равич" поручил Иванцевичу отправиться к отцу арестованного Вацлава Сучины - Антону Сучине и взять у него печать. Действительно отец арестованного Антон Сучина достал печать из-под печки, заявив, что полиция потому по обыску не обнаружила печати, что она была спрятана его сыном в деревянной сапожной колодке.
Во время посещения 28 марта "Равич" передал Иванцевичу 10 рублей в пользу заключенных.
1 апреля "Владислав Равич" принес Иванцевичу для распространения 65 экземпляров гектографированных прокламаций по поводу арестов в местной группе Социал-демократов (донесение от 2 апреля сего года за No2146/1468). Прокламации эти имели целью показать, что партия не разбита и что работа будет продолжаться с тою же энергией". В прокламациях также рассказывается о том, что русские рабочие показывают пример борьбы с самодержавием, принимая на себя главный удар "царских опричников". Подчеркивается, что без победы русских революционеров свобода Полыни невозможна.
3 апреля "Равич" посетил Иванцевича и вручил ему рукописный каталог русской и польской нелегальной литературы, которая - имеется в его распоряжении, и поручил Иванцевичу пойти на Владзевскую улицу, дом No41, дав указания, как найти квартиру, добавив, что там живет интеллигент, его заместитель, псевдоним которого "Бохен". Названный "Бохен" сказал Иванцевичу, что служащие на городской линии электрического трамвая требуют для себя особой прокламации, посла чего обещают присоединиться к местной группе Социал-демократов. Ранее чем написать просимую прокламацию, "Бохен", как он выразился, должен будет собрать сведения о их быте.
3-го же апреля "Равич" поручил Иванцевичу отправиться в дом No36 по Петроковской улице, для совещаний по поводу устройства демонстрации на 1 Мая, указав, как найти квартиру. Отправившись туда, Иванцевич там нашел молодую еврейку, которая заявила, что она сестра "Клары" ("Клара" - Эйда Гиршфельд, арестованная по ликвидации 14 марта, именно на ее квартире была устроена засада, из которой ушел, как полагает агентура,
29 апреля "Бохен" принес Иванцевичу 10 рублей в пользу жен политических арестованных.
Принадлежащий к немецкой фракции Социал-демократов Юлиан Хеммер собрал 45 копеек на "Красный Крест" и вручил их 28 апреля Иванцевичу с просьбою, чтобы о получении этих денег было объявлено в журнале "Красный Штандар" за подписью "Купер". Деньги эти переданы через Иванцевича "Бохену", который отправит их в Комитет "Красного Креста" и сообщит в редакцию журнала "Червоны Штандар" для помещения их в отчет под рубрикой "Купер" (что, вероятно, есть какой-то особый знак для Ф. Домансного, смысл коего разгадать в настоящий момент не удалось. Вообще активность социал-демократов должна озаботить нас вопросом - что они затевают! Эта активность социал-демократии отнюдь не случайна).
Путем негласного сыска установлено, что сестра арестованной "Клары" - Хана Гиршфельд; "Бохен" - Теодор Бреслауэр, занимавшийся частными уроками, именующий себя репетитором, связанный непосредственно с Ф. Доманским.
Таким образом, совершенно очевидно, что, несмотря на аресты типографа Мацея Грыбаса и других деятелей социал-демократии, работа снова обретает исключительную активность. Во всем этом явно ощущается "рука" крепкого организатора, коим несомненно можно назвать Ф. Доманского, близкого к Р. Люксембург, А. Барскому и Л. Тышке.
В ожидании указаний поручик А. Сушков".
(Указаний от Шевякова не последовало - он ждал; он верил в ловушку Гуровской. Хотел "прихлопнуть" не по частям, а всех, во главе с ним, с Дзержинским.) 5
Собрание ложи масонов - семь человек, семь "вольных каменщиков", братьев-единомышленников - кончилось вечером. Расходились шумно, не таясь, чтобы у полиции, если допустить, что за особняком Ипатьева следили, не было подозрений. Устав масонов учил: "Все тайное надо делать явно. Наша конечная цель и наш принцип позволяют нам не чувствовать за собою вины перед властью".
Полковник генерального штаба Половский ехал в автомобиле Веженского: выиграв процесс страхового общества "Россия" против гамбургского "Дейче банк", присяжный поверенный получил огромный гонорар. Ежегодный взнос в ложу был равен ста рублям; Веженский внес тысячу сверх и триста послал в Красный Крест, с оповещеньем через газету графа Балашова.
– Быстро научились лидировать мотор?
– спросил Половский.
– В общем - да. В Париже этому учат за три недели. Но у них невероятное движение: приходится проталкиваться сквозь конки, экипажи; потом эти шальные велосипедисты. Вы никогда не пробовали лидировать, Борис Григорьевич?
– Нет.
– Хотите, научу?
– Я - другое поколение, Александр Федорович, я вас старше на пятнадцать лет, а это, позвольте доложить, громаднейшая разница. Смотрю я на вас, особенно во время собраний, и не устаю удивляться: сколько энергии, какова открытость, экое обостренное чувство нового! Я порой ловлю себя на мысли, что мы, кому пятьдесят, нужны вам как свадебные генералы.
– Ну, уж если вы меня обижать, - Веженский улыбнулся чуть снисходительно, - тогда и я вам правду открою: представлены к генералу, Борис Григорьевич! Магистр делает все, чтобы государь подписал рескрипт на следующей неделе.