Горечь Пепла
Шрифт:
Ты идиотка, Дилан!
Бью кулаками по постели. Поверить этому коз.…
В этот момент мое внимание привлекает какой-то грохот в квартире. От страха и
злости накидываю простынь на голое тело и медленно иду к двери. Подхватываю с
комода расческу. Ложкой тоже можно покалечить, если постараться, так ведь?
Тихо открываю дверь, стараюсь не наступать на скрипящие участки пола. Заглядываю в
гостиную — пусто. Грохот раздается из кухни. Тихо подкрадываюсь и заглядываю
дверной проем. От неожиданности из меня вырывается, разрывающее тишину, «Оу».
Расческа выпадает из рук. Кейн стоит около плиты совершенно голый. Мука
повсюду, даже на его заднице остался след.
— Твою мать, воительница, — усмехается себе под нос. – Причесываться пришла
или драться?! – приподнимает удивленно бровь, указывая кулинарной лопаткой на мою
расческу.
— Доброе утро, – застенчиво улыбаюсь в ответ.
— Привет. Прости, я тебя разбудил, – рассматривает меня через плечо.
Мои же глаза прикованы к той части его тела, что расположена ниже пояса.
— Ди, мои глаза здесь, – простым жестом из двух пальцев он показывает на свое
лицо. – Тащи сюда свою попку!
Путаясь в простыне, медленно приближаюсь к нему. Из-за плеча заглядываю на его
кулинарный шедевр. Мое любопытство поощряют поцелуем в губы.
— Кейн, я не уверена, но думаю, тебе стоит надеть фартук. Я слышала, что Джейми
Оливер, таким образом, — закусываю губу и показываю пальцем в область его паха, —
спалил себе все… там.
Кейн плотоядно улыбается, его руки оказываются по обе стороны от меня. Мне
нужно отвлечь его от похотливых мыслей.
— Вот значит как? Ну, у меня – панкейки.
Кейн быстро выключает плиту, подхватывает меня на руки и усаживает на
столешницу.
— Мммм, панкейки. Мне, конечно, трудно с этим состязаться, но кое-какое
лакомство есть и у меня.
Кейн утробно рычит и устраивается у меня между ног.
– Эй, сластена, попытка не засчитывается. И не будь жадиной.
Глава 20
Кейн
После того, как Дилан, в буквальном смысле слова, сбежала от меня на ночное
дежурство, я решил, что пора поговорить с Джоном. Вчера я толком не попросил у него
прощения. Я в шоке от себя самого, как гребаный святоша, перед всеми извиняюсь. Я ли
это?! Обхохочешься...
Смотрю на себя в зеркало и не узнаю свое отражение. В последнее время я привык
видеть недовольного и злого чувака, а сейчас на меня смотрит кто-то совсем на него
непохожий: сонный и умиротворенный, с двухдневной щетиной и, похоже, я немного
зарос. Внешне — я все тот же, что и месяц назад, но вот эта счастливая ухмылочка на
моем лице,
Да, Кейн Коулмен, ты здорово влип.
В ворохе разбросанной по полу одежды отыскиваю свой телефон и звоню Джону.
— Слушаю, Кейн, — брат отвечает почти мгновенно.
— Джон... — неуверенно бормочу. Еще бы, мне стыдно. Очень стыдно. — Ты дома?
— Нет, меня не будет ближайшие три дня. Как все прошло? — его быстрые ответы
не дают мне опомниться и собраться с мыслями.
Я делаю глубокий вдох и улыбаюсь в трубку, неловко потирая свой подбородок:
— Потрясно.
— Вот и отлично. Я рад за вас, — коротко отвечает Джон.
Лаконичность его ответа и уверенный тон голоса указывает на то, что он не намерен
вести длительную беседу, не то, чтобы расспрашивать меня о подробностях прошлой
ночи… и сегодняшнего дня.
— Дж… — начинаю я
— Ладно, Кейн, — перебивает он, — мне, к сожалению, пора. Не подумай, я не
злюсь, мы ведь братья. Прошу только об одном: береги ее.
— Ага, — сглатываю образовавшийся в горле ком, — я постараюсь.
Джон отключается, не попрощавшись, и я чувствую себя неловко. Наверное, сейчас
ему лучше побыть одному и не стоит лезть в его душу. Помимо родства, у нас с ним
чертовски похожие скелеты в шкафу. Несчастная любовь. Предательство. Вот только мы
по-разному пытались избавиться от этого наследства. Я выбрал образ жизни вечно
пьяного, сексуально озабоченного ублюдка. Что касается Джона, то я понятия не имею,
когда у него был секс в последний раз. Я удивляюсь, как синий цвет его яиц не
перекинулся на его лицо. Джону, как можно скорее, необходима девочка и погорячее.
Я даже представить никогда не мог, что западем на одну и ту же женщину. И сейчас,
вместо того, чтобы отстаивать свои права на нее, он уступил мне, как старший брат
младшему.
Что могу сказать? Я люблю своего брата. И очень хочу, чтобы он, наконец, обрел
свое счастье, и душевный покой. Он настоящий мужик и, как никто другой, заслуживает
этого.
Продолжая думать о судьбе своего брата, прячу телефон в задний карман своих
джинсов и присаживаюсь на темный кожаный диван. Возле него есть небольшой столик с
фоторамками. Дотягиваюсь до одной из них.
На фото Ди и еще двое. Ей здесь не больше семнадцати. Красотка. Ни дать, ни взять.
По всей видимости, остальные двое — ее родители. Отец — стройный высокий
темноволосый мужчина, и мама — блондинка с пышным бюстом. Для себя могу отметить,
что Дилан очень похожа на отца. Однако, вспоминая округлые очертания ее