Горец и леди
Шрифт:
– Клянусь, что никогда больше не причиню тебе боли, дорогая, никогда не обойдусь с тобой грубо. – А затем снова поцеловал ее, на этот раз более глубоко и страстно. – Бригитта…
– Бри… – шепнула она у его губ.
– Что?
– Называй меня Бри – как все мои друзья.
– Бри, – прошептал Йен, приникая к ее жаждущему рту.
Губы Бригитты вновь раскрылись влажными лепестками, и язык его скользнул внутрь, лаская, вовлекая в любовную игру, обещая блаженство. Опьяненная затянувшимся поцелуем, Бригитта вскинула руки и крепко обняла его за шею,
Руки его коснулись ее грудей, лаская и точно взвешивая на ладонях. Его голова опустилась ниже, и горячие губы прошлись по ее мягким холмам. Приподняв голову, Йен залюбовался ими, наслаждаясь, он обвел кончиком пальца розоватый сосок.
– Мне нравятся твои груди, – прошептал он, – такие мягкие и упругие. У тебя большие соски, они хороши и чтобы возбуждать мужчину, и выкармливать младенца.
Бригитта затрепетала от этих слов, чувствуя, как уже знакомое томление распространилось по всему ее телу.
А Йен зарылся лицом в ложбинку меж ее пышных грудей, потом губами ухватил чувствительный сосок, дразня кончиком языка отвердевший бутон. Бригитта застонала от удовольствия. Испугавшись, что Йен прервет ласку, она схватилась за плечи мужа и выгнулась вверх, почти с отчаянием прижимая его голову к своей груди.
Рука Йена скользнула вниз, и Бригитта раздвинула ноги от его легкого, но властного прикосновения. Возбуждение обоих достигло предела. Она чувствовала такую желанную тяжесть его тела, ощущала его нетерпение, силу его страсти. Она сама едва сдерживалась, желание заполнить пустоту, почувствовать в себе его напряженную горячую плоть руководило ею. Удовольствие от их соединения волнами накатывало на тело Бригитты, заставляя его выгибаться ему навстречу.
Она на мгновение открыла глаза, и этот взгляд, затуманенный страстью, совершенно свел Йена с ума. Он и сам сгорал от желания вонзить свой меч по самую рукоятку в ее самой природой созданные ножны. Он слегка отпрянул и сильным толчком вошел в нее, а потом снова и снова.
Тело Бригитты раз за разом приподнималось, чтобы встретить его мощный напор. Она выкрикивала что-то бессвязное, уносимая волной бесконечно блаженного ощущения. Крепко держа ее, Йен замер, а потом задрожал, затопив ее трепещущее лоно, которое впитывало в себя каждую каплю той жизни, которая потом возвращалась миру новым человеческим существом.
Спустя несколько мгновений Йен отстранился от Бригитты и поцеловал. Этот поцелуй был так нежен, что слезы медленно заструились по ее пылающим щекам. Заметив это, Йен ласково стер их и снова лег, тесно прижав жену к себе, словно не желая расставаться с ней никогда.
Оба они молчали, не желая разрушать очарование того, что только что произошло между ними.
Усталость и истома взяли свое, и, в конце концов, они заснули.
6
Держа
Хитрец затрусил через комнату и, вспрыгнув на кровать, уютно устроился возле своей хозяйки. Йен тоже не стал бороться с желанием быть поближе к Бригитте.
Сев на край постели, он стал пристально разглядывать спящую жену. Ее рыжие волосы разметались в очаровательном беспорядке, а молочно-белая кожа и розовые губы дразнили воспоминаниями о прошедшей ночи. Маленький вздернутый носик Бригитты в сочетании с нежным, слегка выступающим вперед подбородком обнаруживал ее независимый, свободолюбивый характер.
Йен слегка улыбнулся, поймав себя на мысли, что он был бы не прочь так же внимательно разглядеть и то, что скрывается под одеялом, причем немедленно. Влажные губы Бригитты были полураскрыты, словно маня его к себе. Он наклонился и прижался к этому сладчайшему искушению.
Ресницы Бригитты затрепетали, и она открыла глаза. Огромные и удивительно ясные, напоминающие своим цветом горные склоны Хайленда в начале лета.
– Что, ужин? – сонно спросила она.
– Был вчера вечером. Ты его проспала.
– Ой, а Хитрец?
– Рядом с тобой.
Бригитта пошарила рукой и, нащупав рядом лисенка, удовлетворенно улыбнулась.
– Мы будем завтракать вместе со всеми в большом зале, – сказал Йен. – Ты должна познакомиться с теми, кто живет в замке.
Бригитта кивнула. Йен погладил ее по щеке, а она, повернув голову, поцеловала его в ладонь.
– После завтрака мы отправимся на озеро Лох-Эйв, – продолжал он, с трудом сдержавшись, чтобы не ответить на эту невинную ласку. – А позднее навестим нескольких наших арендаторов, чтобы и они могли познакомиться с новой хозяйкой Данриджа.
– Хитрец, наверное, совсем исстрадался, – вдруг сказала она, подумав, что лисенок всю ночь просидел взаперти в комнате.
– Я только что выводил его погулять, – сказал Йен и хмыкнул. – А он уже успел подружиться с Мойрой. Утром в его углу стояла дочиста вылизанная миска. О, чуть не забыл. – Йен достал из кармана собачий ошейник. – Это для Хитреца.
Ошейник был новенький, из блестящей желтой кожи.
– Какой красивый! – обрадовалась Бригитта. – Надеюсь, Хитрецу понравится.
– Как бы то ни было, а носить придется. Иначе, не дай Бог, его могут принять за дикого лиса.
Согласно кивнув, Бригитта села в постели, и соскользнувшее одеяло обнажило восхитительные округлости ее грудей. Протянув руку, она успокаивающе погладила лисенка, а Йен закрепил блестящий желтый ошейник на шее Хитреца.
– Ему очень идет, – похвалила она. – Он теперь самый заметный зверь в этом королевстве. А ты что скажешь, Йен?
– Очень славный, – согласился он, когда Хитрец после тщетной попытки сорвать с себя ошейник спрыгнул с постели. – Все хайлендские лисы лопнут от зависти, когда увидят его. Ну что, позвать тебе Сприн, дорогая?