Горец-дикарь
Шрифт:
Кэтрин улыбнулась, но ее лицо тут же вновь приняло серьезное выражение. Она знала, что все, сказанное Лукасом, было правдой. Ей нечего было возразить против принятого им решения. И все же она очень хотела отговорить его. К сожалению, единственный довод, который у нее был, – это то, что ее живот сжался в дурном, предчувствии, когда Лукас сказал, что собирается пойти на охоту. Такое происходило с ней всякий раз, если что-то шло не так. Кэтрин верила своей интуиции, но сомневалась, что Лукас поймет ее и поверит в это. Она подозревала, что его лицо примет то же самое выражение, которое всегда появлялось
– Мне это не нравится, – пробормотала Кэтрин.
– А мне не нравится диета из овсяной каши и травяных отваров. Не волнуйся, Кэтрин. Наверх вы идет только Томас, который очень хорошо знает, как вести себя тихо и незаметно, да я. Нас будет не так-то легко увидеть или догнать, если враги все-таки нас обнаружат. Я не собираюсь подстрелить оленя, а потом разделывать его и тащить через лес, рискуя быть пойманным. Мне нужно всего лишь несколько кроликов или любая другая небольшая дичь. То, что не привлечет к нам особого внимания.
– Я понимаю. И знаю, что ты очень хороший охотник. – Она нахмурилась. – Вот только мой живот меня беспокоит.
Лукас сощурился.
– У тебя болит живот? Может, ты съела что-нибудь не то?
– Нет, ты меня не так понял. Сколько я себя помню, у меня всегда начинал болеть живот, когда должно было произойти что-то непредвиденное. И теперь он тоже болит.
– А что ты чувствовала в ту ночь, когда в тебя попала стрела? Или когда Ранальд напал на нас на берегу озера?
– Ну, в ту ночь, когда меня ранило, он тоже болел, но на то была особая причина. – Кэтрин покраснела, вспоминая, как она думала, что у нее вот-вот должно было начаться ежемесячное кровотечение. Румянец на ее щеках стал еще гуще, когда по выражению лица Лукаса она поняла, что тот догадался, на что она намекала. – В ту ночь, когда я ждала тебя на берегу озера и на нас напал Ранальд, меня тоже одолевало нечто похожее. Но я решила, что это просто, ну, предвкушение встречи. – Она проигнорировала его усмешку и продолжила: – Сейчас меня не ожидает ни то, ни другое.
– Возможно, у тебя есть небольшой дар предчувствовать беду. У меня был двоюродный дедушка, у которого был такой же талант. Да, и еще один двоюродный брат. Хорошо, я прислушаюсь к тому, что тебе говорит твой внутренний голос, и буду вести себя еще осторожней. К сожалению, мы сейчас находимся в состоянии войны, и потому твоим людям нужно есть мясо. Они не смогут победить в ней без хорошей еды, и ты тоже не восстановишь без нее силы.
– Я понимаю это. На самом деле у меня начал болеть живот с того самого момента, как ты сказал мне, что Ранальд знает о том, что я жива. – Кэтрин старалась скрыть радость, которую почувствовала, когда Лукас так спокойно выслушал рассказ о ее странном таланте и, что еще важнее, безоговорочно поверил в ее дар ощущать надвигающуюся беду.
– И в этом нет ничего удивительного, ведь так? Парень хочет, чтобы ты умерла. И все же я не стал бы сбрасывать со счетов возможность того, что твой голос предупреждает нас о чем-то другом. – Он нагнулся и быстро, крепко поцеловал ее, обрадовавшись тому, что голубые глаза Кэтрин потемнели от удовольствия,
Она услышала смех Лукаса, который постепенно удалялся от нее, и чертыхнулась. Как ему удалось догадаться, что она вставала с постели, чтобы сходить в туалет без помощи Энни? Он не мог знать наверняка, значит, это было просто умное предположение. И все же Лукас оказался прав. Она совсем обессилела даже после такого маленького дела. Если бы Энни помогла ей по крайней мере дойти до горшка, что стоял за перегородкой, а потом залезть обратно в кровать, то она не испытывала бы сейчас потребности опять заснуть.
Устроившись поудобнее на подушках, Кэтрин постаралась не изводиться страхом по поводу Лукаса. Медленно поглаживая разболевшийся живот, она твердила себе, что дело было в ее постоянной тревоге насчет Ранальда, который наконец узнал о том, что она жива. Это не означает, что сегодня обязательно произойдет что-то плохое с ней или с Лукасом. Но такие рассуждения не очень-то развеяли ее тревожные мысли. Она отлично знала, что волнение за Лукаса и юного Томаса не покинет ее до тех пор, пока те не вернутся обратно целыми и невредимыми.
– Надо же, как ловко это у вас получается, – сказал Томас, привязывая к своему поясу уже третьего пойманного ими кролика.
– Опыт и терпение, парень, – произнес Лукас, ловкими движениями устанавливая еще одну ловушку.
– Да, сознаюсь, что мне действительно трудно быть терпеливым. – Он наблюдал за тем, как Лукас связал небольшую петлю, в центр которой положил приманку – листья клевера, а потом аккуратно спрятал ее под листьями. – А как вы узнали о том, что тут полно голодных кроликов?
– По приметам. Например, по сильно ощипанному клеверу.
– Ага, теперь мне понятно.
Установив ловушку, Лукас спрятался за кустами и стал ждать. Он не собирался ждать долго, потому что чувствовал, что и так уже пробыл наверху приличное количество времени. Но если бы им попался еще хоть один кролик, то тогда завтра не надо было бы рисковать и опять выходить на охоту.
– Может быть, нам стоит просто стащить несколько куриц, – предложил Томас тихим голосом, больше похожим на шепот.
– Нет, Томас, лучше обойтись без воровства, – уверенно сказал Лукас. – Мы не можем украсть цыплят в крепости, а воровать их у какого-нибудь бедного крестьянина нечестно. Возможно, они ему нужны еще больше, чем нам.
Томас вздохнул и кивнул:
– Вы абсолютно правы. Я просто подумал о том, что мы могли бы держать кур в пещерах, да? Они бы несли яйца…
– Умный мальчик. Ты думаешь не головой, а желудком. Мне нравится такое в мужчинах. – Лукас и Томас усмехнулись. – Я надеюсь, что мы недолго еще будем отсиживаться в пещерах.