Горец (2)

Макнамара Кристофер Лоуренс

Он стоял на Пути.

Фехтование, живопись и поэзия - несравнимые вещи. Но подлинный Мастер (именно Мастер - не рубака, не маляр, не рифмоплет) слагает сагу или короткое стихотворение-танка столь же легко и безошибочно, как рассекает врага на поединке - от плеча к бедру одним взмахом, и срубленная половина тела валится наземь раньше, чем ударит кровяной фонтан из открывшихся артерий.

Или - с такой же легкостью - Мастер создаст картину, не отрывая кисти от холста, одним движением.

Он был Мастером, Мастером, каких еще

не бывало.

Поэтому поставить и решить научную проблему для него было не труднее, чем сплотить, направить в одно русло усилия разношерстной, ершистой и обидчивой массы юных (и не очень юных) гениев. А эти качества редко совмещаются в обычном человеке.

Строго говоря, в обычном - почти никогда. Можно даже без "почти".

Поэтому именно ЕГО палец завис над красной кнопкой, когда НАСТАЛ ДЕНЬ.

...Да, пожалуй, это и был ответ...

2

Палец его завис над красной кнопкой.

– Это последний шанс для Земли!
– надрывался телевизор.
– Мы знаем, мы верим - наша планета будет спасена!
– Диктор словно творил молитву или заклинание, завораживая как себя, так и своих слушателей.

– Выключите эту коробку!
– истерично крикнул кто-то из ученых. Слушать же невозможно! Какой кретин вообще врубил ее на полную громкость?!

Это была разрядка. В тот же миг, подхваченный общей страстью, кто-то, - может быть, тот, кто кричал?
– подхватив тяжелый табурет, с размаха швырнул его на звук.

– Этот день - "день, который спасет Землю", - не будет забыт сотни лет, - ликующе выкрикнул телекомментатор.
– Миллиарды людей, что придут за нами...

Потом был звон и экран брызнул осколками толстого дымчатого стекла. И все стихло.

Кто-то напряженно расхохотался.

– Поделом...
– негромко сказал Карл.

Алан Найман кивнул.

– Этот день не будут помнить сотни лет...
– меланхолично проговорил он.
– Если все пройдет успешно, эти самые "миллиарды" забудут его через одно-два поколения. Таково уж свойство человеческой натуры.

Мак-Лауд испытующе взглянул на него:

– А если?..

Найман усмехнулся:

– Если же нас постигнет неудача - вышеупомянутых миллиардов вообще не будет.

С минуту они молчали.

– Ты всерьез допускаешь это, Алан?
– спросил Мак-Лауд шепотом.

Тот пожал плечами:

– Я допускаю все. Это маловероятно, но вполне возможно. Поэтому мне тоже не нравится поднятая тележурналистами шумиха.

Мак-Лауд вздернул бровь, и Найман уточнил свою мысль:

– Сейчас, когда мы только готовимся предотвратить беду, нас жаждут растерзать в основном сектанты. Если же нас постигнет неудача - в этом желании объединится все человечество...

– Не все ли равно, Алан? Что-то ты уж очень легко отделил нас от человечества. Если мы не добьемся успеха - нам не удастся надолго пережить этот день, пусть даже мы избежим растерзания...

И пока доктор Найман обдумывал

его слова, Мак-Лауд потянулся к микрофону.

– Начинаем, - сказал он самым обыкновенным голосом.

Буквально через секунду после этих слов зона F-6 превратилась во всполошенный муравейник.

Впрочем, сходство было кажущимся: каждый знал свои обязанности, и ритм работы, став лихорадочно-напряженным, отнюдь не свелся к хаосу.

– Освободить опасный участок!
– неслось из множества мегафонов.

– Повторяем: всем освободить опасный участок!

Эта команда была выполнена с особым энтузиазмом: через несколько секунд вокруг центрального сооружения образовалась пустота.

Это сооружение выглядело немыслимой, невообразимой громадой. Казалось, груда циклопических бетонных блоков вывалена в середину площадки без всякого плана, словно кубики великана-младенца. Вместе с тем вся постройка производила впечатление какой-то варварской стройности, даже изящества, при всем своем гигантизме, - как ангкорский храм.

И над всем этим, возносясь на высоту большую, чем принято называть "птичьим полетом", громоздился круглый в сечении шпиль энергоразрядника.

– Службы контроля?

– Готовы.

– Диспетчерская?

– Готова.

– Энергия?

– Готова...

За одним этим словом стояло нечто, куда более громадное, чем строительный гигант в центре зоны. Фактически на F-6 сейчас поступала львиная доля всей электроэнергии Земли. Впоследствии затраты несколько уменьшатся, но тем не менее многие десятки, а скорее всего - сотни лет на Проект будет работать вряд ли менее половины планетарной промышленности.

По правде сказать, некоторые сомнения на этот счет у Мак-Лауда были да и остались, если уж быть до конца честным. Как-то в узком кругу он даже мрачно пошутил: резонно ли спасаться от людоеда, превращаясь в донора для вампира, пусть даже энергетического?

Но выбирать, увы, не приходилось.

– Охрана?

– Да готовы мы, готовы! Долго будешь капать нам на мозги, Карл?

Охранники действительно вот уже сутки находились в состоянии повышенной готовности. Правда, такой ответ со стороны их командира (кристаллически чистый типаж "старого служаки": смел без бравады, верен без лести) был бы уместен скорее для предводителя горного клана хайлендеров.

Однако именно поэтому Карл Мак-Лауд, бывший Конан ап Кодкелден Мак-Лауд, не сдержал улыбки.

– О, у тебя еще и мозги есть? Непозволительная роскошь при твоей профессии, Лесли! Ну как, готов защищать апостолов сатаны?

– А тебя и защищать не нужно, вояка!
– с искренним уважением ответил Лесли.
– Ты и сам умеешь драться, как сатана!

Мак-Лауд снова улыбнулся. В начале работ он едва отличал Лесли от его подчиненных: охрана есть охрана. Что рядовой, что капитан - все равно. Дистанция от них до руководителя Проекта фактически одинакова.