Гордыня
Шрифт:
Прошло не меньше пяти минут, прежде чем я наклонился, чтобы взять рюкзак…
— Ладно, студенты! Сегодня мы расходимся раньше из-за инспекции здания. Наслаждайтесь выходными. Мистер Блэквелл, могу я задержать вас на пару слов, прежде чем вы уйдете?
Ребята стали собираться и расходиться, а мы провожали их взглядами.
«Умный ход, профессор».
Меган постукивала каблуками, ожидая, пока уйдет последний студент и позади него захлопнется дверь, оставляя нас наедине.
— Что ты творишь? Ты не можешь делать все это в моей аудитории. Что если люди заподозрят…
Я резко поднялся, и она замолчала. Меган застыла, словно каменная, пока я крался
— Я серьезно, Мэйсон. Это нужно прекратить. Ты не можешь…
— Смотреть на тебя так, будто хочу трахнуть прямо на этом столе? Развернуть и так глубоко загнать в тебя член сзади, что от рывка твоя идеальная грудь смахнет все конспекты занятий? Скажите, мисс Бенедикт, этого мне нельзя делать?
Я лишил ее дара речи. Розовые губы открывались и закрывались, пока Меган пыталась найти слова, чтобы сказать мне, как я не прав. Как она злилась за яркую визуализацию в своей голове.
— Мэйсон, ты мой студент.
— Очень-очень плохой студент. Который хочет сотворить с тобой нечто ужасающее.
У нее перехватило дыхание, а мой член стал еще тверже. Я все продолжал наступать на нее, пока Меган не прижалась спиной к доске, а между нами не осталось никакого расстояния. Больше не говоря ни слова, я поднял руку и намотал ее волосы в хвосте на кулак. Глаза Меган заблестели от возбуждения, а мой член яростно дернулся, когда я склонился к ней, утыкаясь в ее нос своим.
— Я трахну тебя на этом столе. В этой аудитории. И ты мне позволишь. Потому что из-за твоих возбужденных взглядов я всю неделю проходил со стояком. Ты должна поплатиться за это. Все ясно, мисс Бенедикт?
От тепла моего дыхания ее щеки стали еще более розовыми. Меган больше не сопротивлялась. Она напрочь забыла, что мы в ее аудитории, куда мог зайти кто угодно и увидеть нас. Или же Меган сознавала? От этой мысли я лишь сильнее возбудился. Поскольку она не остановила меня, я наклонил голову, прижался открытым ртом к ее шее, а потом засосал кожу. Со всей силы. И мне было плевать, оставлю ли я след. Меган не вырывалась, а ее тихое постанывание еще сильнее меня раззадорило.
— Вот это моя девочка, — похвалил я, словно проваливаясь в кроличью нору из-за ее аромата и ощущений от касания кожи. — Скажи, что не хочешь, чтобы я положил тебя на стол и шлепал, пока твоя задница не станет красной и опухшей. Или мне следует дать тебе то, чего ты жаждешь куда сильнее? Трахнуть быстро и жестко?
— Мэйсон, — простонала Меган, и я торжествующе улыбнулся.
Прикусив кожу на ее шее, я вжался в нее всем телом и сильнее намотал волосы, но моя шаловливая малышка даже не попросила отпустить ее. Меган скулила, как какая-то уличная кошка в период течки. Проведя свободной рукой по ее ребрам, я опустил руку и задрал серую юбку, пока не нащупал трусики. Уже промокшие насквозь.
— Какая непослушная девчонка, — рыкнул я и вогнал в нее палец так глубоко, как только мог.
— Мэйсон… — Меган снова застонала, а я изо всех сил старался держать себя в руках.
Я ввел в нее еще один палец, все так же безо всякой нежности. Член был тверд, как скала, и если я немедленно не вернул бы контроль над своим телом, то готов был прорваться в ее киску, размазав Меган по стене. С ее губ вновь сорвалось мое имя. Я ощутил себя в гребаном раю и стал быстрее толкать в нее пальцы, так глубоко, как только позволяли костяшки.
— Мне нравится мое имя на твоих губах, малышка, — сказал я, продолжая входить и выходить из нее.
Это должна была быть
— Идеально, — произнес я и вышел из аудитории прежде, чем она пришла в себя и смогла сказать какую-нибудь чушь относительно того, что наши отношения — плохая идея.
Неделя спустя…
Я помешался.
Все мои действия вращались вокруг Меган. Я преследовал ее. Вожделел к ней.
Никак не мог остановиться.
Так прошла еще неделя. Наша маленькая игра в кошки-мышки продолжалась до пятницы. На этот раз я шагнул дальше и трахнул ее на столе. Я засунул Меган в рот ее милый шелковый шарф и взял сзади. После каждого шлепка ладони на ее гладких кремовых ягодицах оставался след. Боже, я никогда ни с кем не чувствовал такого наслаждения. Даже Далия не доводила меня до такого уровня эйфории. Сперва Меган начала привычную песню о том, что все это неправильно, мы совершили ошибку. Но я пошел до конца, как и на прошлой неделе, проигнорировав ее слабые мольбы, и вместо этого вогнал в нее член так, что она едва не перевернула старый деревянный стол.
Меган была чертовски милым преподавателем с тягой пошалить. И мне с каждым днем все больше хотелось ей помогать в этом. Я даже стал посещать ее занятия в другие дни, лишь бы почаще видеть. Я никак не мог насытиться Меган. Она стала моей зависимостью. И мне хотелось большего. Много большего.
Я начал свою игру только затем, чтобы доказать Меган, что между нами нечто большее, чем простая интрижка. Не обычная катастрофическая связь студент/преподаватель. И теперь лишь убедился, что Меган должна стать моей. Ей нужно лишь принять это и перестать бороться. «Элита» не выходила на связь. Никаких сообщений, электронных писем или звонков. Это позволило мне полностью сосредоточиться на Меган и осознании, кем — как я хотел — она могла для меня стать. В свободное время, когда не был рядом с Меган или Эвелин, я искал информацию о том, почему Лилиан хотела разоблачить свою племянницу и испортить ей жизнь. Однако интернет мне в этом ни капельки не помогал.
Я стал одержим желанием получить ответы.
Одержим Меган.
Я следовал за ней до дома. Смотрел на нее в парке во время пробежек. Сидел в машине возле ее маленького домика на окраине города и часами любовался, как она читала в гостиной. Я убеждал себя, что не стал подонком или сталкером. Просто мне нужно было понять. Может — только может — я смог бы поймать Меган на чем-то, что действительно заслуживало осуждения. Но я ничего не замечал. Абсолютно ничего. Я был близок к тому, чтобы сойти с ума. Я мысленно умолял ее красть вещи, пока наблюдал за ней в продуктовых магазинах. Лгать, когда ее спрашивали о цене одежды при покупке. Я даже стал надеяться застать ее с другим парнем. Последняя мысль приводила меня в неописуемую ярость, едва я представлял, как Меган разделяла свои стоны и оргазмы с кем-то другим, кроме меня.