Гордые сердца
Шрифт:
Всадники бросились к домам, поджигая их головнями. Денарт отступил в свой крошечный домик и запер дверь на засов. Он был уверен, что явно не привыкшие к постоянно сырой английской погоде французы потерпят поражение и для этого не потребуются ни люди, ни оружие, которого у него не было.
Когда стало очевидно, что сырая солома только дымится, но не загорается, ярость Ги утроилась. Он изменит способ нападения, чтобы увидеть, как вся деревня заплатит, и дорого заплатит за это открытое неповиновение, и прежде
Отъехав на небольшое расстояние от попорченной погодой двери домика Денарта, Ги пришпорил коня и помчался вперед. Без препятствий он въехал внутрь домика; мощное животное встало на дыбы и ударило копытами по непрочным стенам. То, что не разлетелось в щепы, сорвалось с петель и бесполезной грудой упало в грязь.
Злобно обрадовавшись своей изобретательности, Ги выхватил меч и вонзил его в Денарта, не жалея ни жены, ни детей, съежившихся от страха за его спиной. Ги снова и снова опускал свой меч, пока неузнаваемый Денарт не превратился в кровавое месиво.
Выехав из домика, Ги спешился и поджег груду соломенных матрасов перед дверью, отрезав людям единственный путь к бегству. Под крики ужаса и боли он повел своих людей убивать всех, кого найдут в деревне. Для них ничего не значило, что это в большинстве своем безоружные женщины и дети, — ведь это люди Уилликина, а значит, враги, заслуживающие смерти.
Сопровождаемые стонами умирающих, французы уже собрались покинуть пепелище, как сами попали под неожиданный град стрел, летящих из леса. Смех превратился в крики паники и гневные проклятия, когда кони бросились вспять.
Несколько французов свалились на землю, а Ги де Фо был ранен в спину, и по ней текла струйка крови.
Французам потребовалось несколько часов, чтобы добраться до лагеря, разбитого вокруг высоких серых стен несгибаемого Дуврского замка. К тому времени как они вернулись, Ги де Фо держался в седле с помощью одной лишь силы воли.
— Ну же, дядя, позвольте помочь вам сойти, — уговаривал Вальнуар великана, глаза которого потускнели от боли и который, казалось, только отчасти был в сознании. Возможно, он умирает?
Ги немедленно доказал племяннику тщету его надежд:
— Так спусти меня. И вынь это у меня из спины» Племянник, не заносись слишком высоко в своих ожиданиях: я еще жив и намерен остаться в живых! — Слова подтверждались силой его голоса. — Поэтому тебе еще некоторое время придется подождать с исполнением твоей мечты занять мое место!
Вальнуар стиснул зубы. Не так легко разобраться в намерениях дядюшки. Будет жить этот человек или приближается к своему концу, никому не известно, ведь боевые раны лишали жизни людей и покрепче его. Только через несколько дней можно получить ответ.
С этими утешительными мыслями он вместе с другим человеком волок Ги. Наконец, шатаясь под тяжестью ноши, они затащили его в темный большой
Когда дядю положили на тюфяк лицом вниз, Вальнуар зажег несколько масляных ламп. В палатку вошел специально обученный человек и начал вытаскивать стрелу. Ги скрежетал зубами, но ни один звук не вырвался из его горла.
Когда стрела была вынута из его огромной белой спины и Анри Гавр удалился, Ги обратился к Вальнуару:
— Итак, наш Водери у бесчестного Уилликина? Чему уж тут удивляться, если мой племянник так часто и так откровенно оказывал предпочтение обществу менее благородному, чем наше? — Насмешка сменилась презрительной улыбкой. — Как бы то ни было, его поступок может пойти нам на пользу!
Хотя Вальнуар, верный долгу, оставался с дядей, мысли его блуждали далеко. Теперь эти слова Ги отвлекли его от приятных подсчетов всего, что будет принадлежать ему, если — несмотря на помеху в лице близнеца, старше его лишь на мгновение, и пристрастие старика к браку — владения дяди перейдут к нему.
— Касси будет лакомым кусочком… — Лежа на животе, пока ему перевязывали рану, Ги повернул голову в сторону, чтобы видеть Вальнуара. — Но это не так важно по сравнению с радостью видеть конец этого бастарда, рыцаря Уилла, который всадил в меня стрелу и убил наших воинов.
Глаза Вальнуара заблестели, и в смешке Ги ему послышалось некое обещание.
— Да, племянник, я знаю, ты хочешь, чтобы она не угрожала твоим ожиданиям. Если ты правильно выполнишь свою часть плана, возникшего у меня недавно, я сделаю так, что в конечном счете ты получишь и мой титул, и мои земли.
Глава 12
У Водери были причины сожалеть о своем решении терпеливо ждать приговора Уилла. День за днем проходил, а тот и не вспоминал о предложении Водери. Время текло однообразно: ночь он проводил с Уиллом в совершенно неприспособленной к обитанию хижине, а день — в его доме. Ему было удивительно, что и Уилл находится здесь большую часть дня.
Когда бы рыцарь ни отлучался волей-неволей выполнять свой долг, Кенуорд всегда был поблизости, хотя хозяин Водери, конечно, знал, что если тот захочет, то всегда может легко одолеть юношу.
В одно утро, дней через десять после своего пленения, Водери, сидя за столом, пристально смотрелв милое лицо Беаты. Одна ее улыбка была достаточной причиной, чтобы остаться, и он был намерен оставаться здесь до тех пор, пока не будет в состоянии выполнить свою клятву и взять с собой прелестную женщину.
— Не согласитесь ли вы сыграть со мною в шахматы? — учтиво спросил Водери у девушки.
В золотистых глазах мелькнуло сожаление, когда Беата медленно покачала головой.
— Я обещала Касси помочь печь хлеб.