Горбун
Шрифт:
— О, женщины! — пробормотал Леонид. — Вам имя — Вероломство.
— Я ничего не обещала, — возразила я.
— Что вы думаете о моей машине? — спросил он.
— Я могу сказать только, что она красивая и удобная. Вот если бы здесь был мой сотрудник, он бы разобрал её по винтику.
— Мой тёзка? — неприязненно спросил горбун.
— Другой. Ваш тёзка — специалист по огнестрельному оружию.
— Практик?
— К счастью для сидящих с ним рядом, теоретик. А другой — великий спец по
— Вы работаете с замечательными личностями. А сами-то вы ездили в этом «Москвиче»?
— А как же иначе! — воскликнула я с полным правом, так как два раза мой сотрудник подбрасывал меня до метро.
Дружинину почему-то совсем не понравилось, что кто-то собрал себе машину. Он ничего не сказал, но молчание было красноречивее всяких слов.
— Он и дом сам построил, — похвасталась я деловой хваткой своего коллеги.
— Он из пригорода? — тусклым голосом поинтересовался мой спутник.
— Да. Иногда он утверждает, что дом трёхэтажный, но часто об этом забывает и говорит, что в нём два этажа.
Дружинин улыбнулся, но скоро вновь помрачнел.
— Разве вы сами не видели? — хмуро спросил он.
— Он к себе ещё никого не приглашал, потому что не закончил отделку, и они пока живут в одной комнате.
У меня не было сомнения, что коллега и не подумает устроить новоселье.
— Будущий рай, — печально сказал Дружинин. — И для кого он его строит?
— Для жены и сына, — ответила я.
Леонид долго молчал, внимательно глядя на дорогу, а потом вдруг милостиво сказал:
— Жаль, что вашего сотрудника здесь нет. Я не так уж хорошо разбираюсь в автомобилях, и его совет был бы мне полезен. А почему вы не спрашиваете об остальных книгах господина Якобсена?
Меня мало интересовали социальные романы, потому что в них не могло содержаться ничего в тот момент для меня интересного. Меня занимали только приключенческие повести Ларса, где фантазия была свободна от оков реальности.
— Чтобы дать вам отдохнуть, Леонид.
— Благодарю боярина за ласку.
Мама не раз использовала эту фразу, когда хотела подчеркнуть, что моя мнимая забота её не обманула, поэтому я улыбнулась.
Мы приятно пообедали в крошечном кафе и прошлись по какому-то красивому парку.
— Ира, наверное, уже вернулась? — спросила я.
Дружинин умел извратить любые слова.
— Вам так хочется от меня избавиться? — усмехнулся он.
— Нет. Но разве вы не собирались работать?
— Вы с моей совестью образуете славный дуэт. Если бы вы обе почаще напоминали мне о работе, может быть, вышел бы результат. Но сегодня я хочу забыть о делах, поэтому пусть моя совесть спит, а вам придётся забыть о моей работе.
— Как-то странно, что мы не говорим о
— О покойниках или говорят хорошо, или ничего не говорят, а его творчеству мы посвятили излишне много времени. Я не могу простить этого человека.
— Из-за Мартина?
Леонид кивнул.
— Смерть Нонны на моей совести, — спокойно добавил он. — Это я не учёл, что её могут принять за вас.
За нежеланием говорить о происшедшем Дружинин скрывал боль и чувство вины, а я поняла это только сейчас.
— Смерть Нонны была самоубийством, — сказала я. — Вашей вины здесь нет.
Прежде я не думала об этом, но, наверное, неосознанно сделала для себя определённый вывод, потому что не только мой голос звучал убеждённо, но и я сама не допускала сомнений в правоте своих слов.
— Самоубийством?!
Леонид глядел на меня с недоумением, поэтому пришлось объяснить.
— Нонна догадалась, кто был преступником, и нарочно заставила меня уехать с Петером и Мартой, а сама переоделась и повязала на голову косынку, чтобы скрыть волосы. Она не умела медленно работать, и меня удивляло, что она потратила столько времени на посадку нескольких луковиц, но я поздно догадалась, почему она осталась в огороде, а не уехала домой. Нонна ждала мужа. Она не могла решиться его разоблачить, но не могла делать вид, будто ничего не замечает и верит, что он уезжает к тётке ради встречи с Ирой. Жизнь потеряла для неё смысл и цену, и единственным выходом она видела смерть, причём смерть от руки мужа. Разве это не было самоубийством?
Для меня разъяснённый мною же поступок Нонны стал настолько очевиден, что я поражалась, почему такой умный человек, как Дружинин, не понял этого сразу.
— Да, наверное, вы правы, — сказал он, а через некоторое время добавил. — Конечно, так и было.
— Вы бы ничего не смогли сделать, — добавила я. — Нонна сказала бы, что закончила и уходит, а сама бы вернулась. Сразу же или на другой день, но вернулась.
— Пожалуй. А всё-таки, что господину Якобсену было от вас нужно? — спросил Дружинин. — У вас есть хотя бы предположения?
Если совесть не чиста, любая мелочь кажется обличающей. Мне казалось, что взгляд Леонида слишком долго не отрывается от моего лица, и его владелец знает, что мне известна правда.
— Какие у меня могут быть предположения? — спросила я, незаметно делая шаг в сторону и притворяясь, что рассматриваю окрестности. — Я ничего не понимаю.
У Дружинина была гадкая манера угадывать, когда я говорю правду, а когда ложь. А ещё у него были слишком сильные руки и полное отсутствие уважения к причинам, заставляющим меня говорить неправду. Я была остановлена и повёрнута лицом к нему.