Горбун
Шрифт:
Удивительно, каким даром располагать к себе обладал горбун. Он окружил меня такой нежной заботой, что сейчас я не могла ненавидеть его, как ни напоминала себе, что он убил мою подругу. А мистер Чарльз смотрел на нас молча и думал, наверное, что его племянник очень чуток и добр.
— Что сказал Петер? — спросила я после кофе.
Горбун вновь нахмурился.
— Скоро должен приехать, — мрачно, не глядя на меня, ответил он.
Значит, мне предстояло встретиться с Петером второй раз за сегодняшний день, но уж после несчастья, вновь приведшего
— Вы его с нетерпением ждёте? — осведомился горбун, как мне показалось, с издёвкой.
Умом я отметила неприятную нотку в голосе Дружинина, но все мои чувства, получившие небольшой отдых благодаря поддельной заботе горбуна и искреннего участия мистера Чарльза, с новой силой устремились к трагедии, косвенной виновницей которой я оказалась. На злые слова горбуна я не ответила, боясь, что дрогнет голос и этим я дам ему повод торжествовать. Я лишь разочек глянула на него, но от этого взгляда он потерял охоту насмешничать.
— Простите, Жанна, — сказал он. — Я не хотел вас обидеть. Петер, и в самом деле, славный человек.
От ласкового, пусть и притворно, голоса, я чуть не заплакала, а моя рука вновь оказалась зажата в ладонях горбуна. Уж лучше бы он не сдерживался перед своим якобы не замечающим его заботы дядей, не прикидывался сочувствующим, а, не совладав со своей злобой, сломал мне кисть. Физическая боль заглушила бы душевную.
— Ведь её убили из-за меня, — сказала я. — Зачем я ушла из дома?
— Никто заранее не знает, что случится в его отсутствие, — отозвался убийца.
— Если бы она не спрятала волосы под косынкой! — с горечью воскликнула я.
Дружинин кивнул. Голова его опускалась всё ниже, так что я перестала видеть его лицо.
— Я сделал много промахов, — глухо проговорил он. — Сегодня я совершил самую большую ошибку.
Я испуганно посмотрела на него, потом — на мистера Чарльза, обнаружила, что он с неодобрением и беспокойством следит за покаянным поведением своего племянника, вновь перевела взгляд на горбуна и встретилась с ним взглядом.
— Только не пытайтесь понять мои слова, милая барышня, — с еле заметной и совсем невесёлой усмешкой предупредил горбун. — Я сам не всегда понимаю, где я мог предвидеть последствия, а где не мог. Но сегодня я совершил непростительную ошибку.
Ситуация складывалась невероятная: преступник терзается угрызениями совести и жалуется жертве, как он огорчён из-за того, что пришиб не её, а другую женщину. От жертвы требовалось сочувствие, но я не могла произнести столь кощунственные слова: во-первых, у меня не повернулся бы язык, а во-вторых, я не могла показать, что, против его ожидания, прекрасно понимаю его слова.
Мистер Чарльз пошевелился и открыл рот впервые с тех пор, как выпил свой кофе.
— Somebody is talking to the police officer behind the door, — сказал он.
Едва я осознала, что пришёл,
Горбун нахмурился, когда моя рука выскользнула из его ладони, быстро встал и демонстративно переставил свой стул к столу. Садиться он не стал, а прошёлся по комнате и остановился у окна, повернувшись к нему спиной и скрестив руки на груди. Он проделал всё это так нарочито, так раздражённо, почти оскорблено, словно моё нежелание сидеть с ним рядом при Петере смертельно его обидело. Я боялась, что порывистая досада племянника покажется странной дядюшке, но, осторожно посмотрев на мистера Чарльза, обнаружила, что он не только по-прежнему учтив, доброжелателен и вежлив, но и настроен на удивление благодушно, словно я продолжала оказывать горбуну знаки доверия и расположения.
— I think it is the second police officer, — сказал англичанин.
Если бы знать заранее, что причин для переполоха нет, можно было бы расстаться с горбуном поделикатнее, не так нервно, как это было сделано.
Почти тотчас же у живой изгороди мягко затормозила машина.
— Вот и Петер! — воскликнула я.
Я не ощущала абсолютно никакой радости, но преступник уловил в моём возгласе именно удовольствие.
— Наконец-то! — добавил он и вопросительно посмотрел на меня.
Я терпеть не могу, когда мне выказывают недовольство или в чём-то подозревают. У Дружинина не было никакого повода намекать на моё нетерпеливое ожидание датчанина, а если уж он был так мнителен, что в самых обычных словах усматривал какой-то особый смысл, то подобная глупость была достойна наказания.
— Наконец-то! — повторила я, неплохо разыгрывая удовлетворение.
Поймав бешеный взгляд, которым одарил меня горбун, я поняла, что глупым желанием его уязвить лишь укрепила в нём желание убить меня.
Удивлённый возглас за окном разом уничтожил все посторонние чувства и вселил в меня ужас. Подъехал не Петер, а Ларс с Ирой и, заметив фигуры полицейских, Ира что-то сказала своему спутнику. Я была так уверена, что мне предстоит встреча с Петером, который уже всё знает, что мои мысли пришли в совершеннейшее смятение, и я не знала и не могла сообразить, что и как сказать овдовевшему Ларсу, чтобы не убить его неосторожным известием. Жестокого, безжалостного горбуна нельзя было допускать к писателю, а взгляд мой против воли устремился на него, умоляя взять на себя эту тяжёлую обязанность.