Горбун из Бахи
Шрифт:
– Конечно - ответил Арчи.
– Так вот, я не хочу ждать, пока меня положат в сырую землю. Я хочу нарушить этот глупый закон. Я верю сын, что еще при жизни, можно исправить свою горбатость.
Казалось, удивлению мальчугана не будет конца. Отец говорил страшные слова. Страшные, переворачивающие все с ног на голову, но отчего-то трогающие за душу. Разве можно изменить веками устоявшуюся природу вещей? Как решиться пойти против своего рода? Как ему вообще пришла в голову мысль, что горбатость это плохо?
–
– Ты прав сынок, но кое-что ты забыл. Что грозит горбуну, не прошедшему "мерило" повитухи?
Арчи на мгновение задумался, хотя прекрасно знал ответ.
– Его приносят в жертву Бахе, - опередил его отец, - А ты подумай, что если бы им сохранили жизнь? Может быть, сейчас мы были другими?
– Но старейшины говорят, что это для чистоты рода - пытался удержаться Арчи у самого края пропасти, чувствуя, что сейчас весь привычный мир перевернется.
Отец видел, что парень не готов так быстро понять и принять. Нельзя было рушить основы, не поддержав его. А ему нужно было уходить.
– Арчи, я ждал твоего шестнадцатилетия, именно для того, чтобы сказать тебе все это. Сейчас ты еще не готов, но пройдет время и ты поймешь мои слова. Напоследок открою тебе свою тайну и тогда ты, надеюсь, окончательно поверишь мне.
Сердце колотилось в груди у юноши от волненья.
– Вот уже год, как я сплю на спине - произнес отец.
Арчи смотрел на отца, не моргая. Этого не могло быть. Все горбуны, от мала до велика, от рождения и до самой смерти спали на боку. Если бы их сейчас услышали старейшины, беды не миновать.
– Папа, разве это возможно?
– спросил Арчи не чувствуя под собой пола.
– Возможно сынок. Именно по этому мне нужно покинуть город. Когда это станет явным, мне несдобровать. Впрочем, я уже давно здесь чужой.
– Этот домик теперь твой. Завтра ты станешь совершеннолетним и можешь сам решать, как и с кем тебе жить. Может быть, ты захочешь поселиться здесь. А еще у меня к тебе просьба - позаботься о моей кошке Мухе. Жалко ее отдавать в чужие руки, выбросят ее, а она ждет приплод.
– Только не это, папа!
– воскликнул Арчи. Мать меня выгонит с ней из дому, тем более, опять эти котята, сил нет больше топить их.
И вдруг, вспомнив о своем удивительном изобретении, Арчи смягчился.
– Хорошо, папа, я позабочусь о твоей кошке.
– Вот и славно! В этот короб с крышкой посадим Муху, чтобы она дорогой не сбежала.
Муха все это время посапывала у окна, грея на солнце живот с зарождающейся новой жизнью.
Отец собрал в заплечную сумку самые необходимые вещи, взял флягу с водой, ячменных сухарей и вяленых улиток. Старый дождевик, свернув в рулон, перекинул через плечо.
– Пора. Проводишь меня до россыпи?
Они вышли из домика. Отец закрыл дверь на замок.
–
Они спустились с бугра, и подойдя к первым гранитным глыбам остановились.
Арчи казалось, что он дрожит всем телом, будто злая лихорадка знобит его. Остановить отца, но как? Он не находил слов.
– Ну вот и все сынок. Дальше я один. Не раскисай, ты же Арчибальд, ты должен быть храбрым и стойким. Отец тоже с трудом подбирал слова. Погладив на прощанье сына по лохматой голове, он развернулся и пошел прочь, огибая разбросанные кудесницей природой скалистые глыбы.
Арчи стоял как вкопанный, держа в руках короб с Мухой и не сводил глаз с мелькающего меж камней силуэта отца. Все меньше и меньше он становился. Все реже взгляд выхватывал родную фигуру средь серого гранита. И когда он показался в последний раз, Арчи дрогнул, и слезы брызнули из глаз.
Солнце клонилось к закату. Арчи медленно плелся по улицам города, не обращая внимания на окрики знакомых мальчишек. Словно продырявленный бурдюк, он чувствовал, что полностью опустошен. Столько сильных чувств в течение дня. Счастье и отчаяние, вдох и выдох, сменяют друг друга и нужно уметь не задохнуться от внезапно нахлынувшего восторга и не пасть под ударом рока.
Голова гудела, спина отчего-то ныла, хотелось забраться на печку и уснуть.
Войдя в хату Арчи увидел, что Гирма как часто бывало в это время, поглощала ужин вместе с матерью. На обеденном столе догорала свеча, и в хате было сумеречно. Арчи поставил короб на лавку.
– Что это ты принес сынок?
– на удивление ласково спросила мать.
– В коробе кошка Муха - робко ответил Арчи, предчувствуя, что сейчас будет.
– Вот дурень, еще одну нахлебницу в дом притащил - отозвалась старуха.
Арчи хотелось дать мерзкой ведьме поленом по башке, но связываться с повитухой себе дороже. Мать подошла к коробу и открыла крышку. Бедная Муха жалась в углу.
– Она еще и брюхатая!
– воскликнула мать и грозно сверкнула очами, - Мало нам одной распутницы, ты еще одну приволок. Чья это кошка?
– Отца...
– Как отца?!
– сбавив пыл, спросила мать, - Ты что виделся с ним?
– Да.
– Говори ясней, где, когда?
– Сегодня, он встретил меня у трактира "Тощий мерин" и пригласил к себе в гости.
Старуха от удивления зашевелилась в углу, словно ожившее изваяние.
– Ирма, отпрыска твоего тянет к непутевому отцу!
– прошепелявила старуха.
Арчи стиснул зубы.
– Ну, продолжай же!
– раздраженно спросила мать, что было дальше.
– Он поздравил меня с днем рождения и подарил мне вещи.
– У тебя же завтра праздник, а не сегодня? Старый олух не помнит, когда сын родился!
– захохотала Ирма.
– Он не олух!
– воскликнул Арчи. Все он знал, просто у него была причина.