Горбун из Бахи
Шрифт:
– Красиво!?
– спросил отец, подойдя к сыну.
Арчи поднял глаза полные невысказанной благодарности. Он перебирал в памяти все бугры и перелески где только бывал и не мог вспомнить, чтобы местная природа так восхищала его как этот луг. Отец для Арчи предстал вдруг тайным живописцем, который видел то, что не видели другие. И он поделился этой тайной с Арчи.
Юноше захотелось обнять отца, но страх показаться слабым и женственным удержали его.
– Папа, твой домик
– спросил Арчи.
– Тайна сынок не в доме - ответил отец и задумался. Ему хотелось рассказать сыну все, что он знал, но времени не было, настала пора свершить задуманное.
Арчи ждал, что вот-вот и отец расскажет ему нечто такое, что развеет сомнения.
– Сын, ты поймешь чуть позже, почему я не дождался завтрашнего дня. Время не терпит. Много лет я ждал этого часа, поэтому прими подарки сейчас.
Арчи охватила неясная тревога, от того, что меж слов отца, был какой-то смысл, которого он не понимал.
Отец достал из-под стола сосновый короб, а из него, новые башмаки.
Арчи ахнул. Облегченные, вырезанные лодочкой башмаки из орехового дерева, были мечтой любого подростка. Но это было не все. К задникам были пришиты кожаные онучи, которые опоясывали голень и не давали башмакам соскочить с ног.
– Папа, теперь за мной никто в классе не угонится!
– воскликнул Арчи.
– Носи сынок!
Арчи тут же скинул свои старые, тяжелые, дубовые башмаки и обулся в обновку.
– Какие легкие, ног не чую, будто босой!
– радовался Арчи.
– А вот еще подарок.
Арчи оторвал взгляд от обувки и с удивлением произнес:
– Еще?! До сего дня он и мечтать не мог о том, что подарок может быть не один.
Отец снял свою козью кожаную куртку и протянул сыну.
Арчи в растерянности замер, не зная как поступить.
– Ты даришь мне свою куртку?
– Да, сынок.
– Но в чем же ты сам будешь ходить?
– Она мне больше не понадобится.
Арчи хлопал глазами не понимая, что ему говорит отец. Как может не понадобиться куртка? Если только человек собрался помирать?
– Бери, Арчи, сейчас я тебе все объясню. Время не терпит.
Арчи робко взял куртку из рук отца и надел ее прямо поверх своей жилетки.
– Она тебе еще великовата, но ничего, подрастешь - промолвил отец, поправляя куртку на спине сына. Арчи раздирали противоречивые чувства. Радость от столь дорогих подарков, мешалась с тревогой и непониманием.
– Тебе понравились подарки?
– спросил отец.
– Очень папа, я так тебе благодарен!
– Теперь сядь сюда, я скажу тебе главное.
Отец был взволнован. Он ходил по комнате, пытаясь подобрать слова. Сколько раз он представлял этот разговор, а теперь мысли спутались.
– Сынок...- начал отец. Я не хочу ворошить прошлое. Много лет назад я оставил тебя с матерью и ушел. Тогда ты бы все равно не понял причин моего поступка, да
Арчи замерев, слушал отца, боясь пропустить хоть одно слово. Так они были непривычны слуху горбуна.
– Завтра тебе исполнится шестнадцать лет. Ты станешь взрослым. Я много лет ждал этого часа и не мог совершить то, что наметил. Но теперь пришло время...
Отец зачерпнул деревянным ковшом воды и промочил пересохшее от волнения горло.
– Я ухожу из города.
Слова прозвучали как набат. Как гром среди ясного неба. Арчи готов был услышать что угодно, но только не это. В мыслях у мальчугана не могло родиться подобного - покинуть город по собственному желанию? В истории города со времен самого Арбуна, не было подобного случая, иначе старейшины обязательно его сохранили бы в назидание потомкам. Как это уйти из города? Это подобно смерти. Арчи отказывался верить в это.
– Ты я вижу, удивлен?
– спросил отец.
Сын молчал, но глаза вперившиеся в отца, требовали объяснений.
– Когда-то давно, сейчас уже и не вспомню, я начал задыхаться. Приступы удушья мешали работать. Я стал меньше зарабатывать. Дома начались скандалы. Бесконечная ругань только ухудшала мое самочувствие. Я перепробовал все известные настойки и закваски, ходил даже к старухе Гирме, в надежде, что ведьма откроет мне причину моей болезни.
Помню, она так перепугалась, раскладывая гадальные кости, что выгнала меня из хаты. Я уж решил, что дело мое совсем плохо, раз старуха не дала ответ.
Ирме она что-то пошептала, и меня выгнали из дома, запретив настрого с тобой встречаться. Я скучал по тебе и по Ирме тоже, хоть она и склочная, но мне пришлось оставить вас. Она не желала нести на себе бремя больного мужа.
В городе я поселился у звонаря. Он приютил меня по старой дружбе. Какое-то время я был еще слаб, но постепенно пошел на поправку, приступы отступили, и я вернулся к работе. Спустя год я решил вернуться в семью, но странное дело, тут же начались приступы. Шли годы, ты подрастал, а я все чаще приходил на это место, где мне так легко дышалось и удушье отступало. В итоге я решил построить здесь домик и уединиться.
Вот уже пятый год я здесь обитаю.
– Все равно не понимаю, - спросил Арчи, - Если тебе здесь хорошо и болезнь отступила, зачем ты хочешь покинуть город?
– Сынок, я чувствую, что я здесь чужой, будто что-то манит в даль.
– Но ведь здесь твой род, твоя семья, неужели ты не будешь скучать?
– Конечно буду. Но жить здесь больше не могу.
– Но почему?!
– воскликнул Арчи.
Отец немного наклонился к сыну и спросил:
– Ты слышал старую поговорку - "Горбатого, могила исправит"?