Горбовский
Шрифт:
– Алена! Кирилл! Бегите! Бегите-е!
Он мчался со всех ног, он падал, он полз, поднимался и снова бежал, но не мог приблизиться к семье более чем на двадцать метров. В отличие от вертолета. Слезы катились по его щекам, зубы скрежетали. Ничего нельзя было сделать. Почему они не слышат его?
Молодая женщина и мальчик продолжали беспечно сидеть у реки до тех пор, пока стальная махина не зависла чуть в стороне от них. Горбовский упал на колени, обессилев, и закрыл мокрое лицо руками.
–
Кто-то, сидящий в кабине вертолета, в упор расстрелял двух человек, держащихся за руки, из крупнокалиберного пулемета. Очередь была длинной и пробежалась по песку, по глади реки. Горбовский прекрасно видел, как пули насквозь изрешетили тела, вырываясь из спин вместе с фонтанами крови. Инерционная сила пуль отбросила тела в воду, а Лев, рыдая, упал на бок и утонул в траве.
Тут он проснулся. Как всегда, было самое время вставать на работу. Потребовалось немало, чтобы отойти ото сна. Через час он уже был в лаборатории. Коротко пообщавшись с коллегами, он раздражился от их взбудораженности и ушел проводить диагностику хранилища. Льву Семеновичу очень не нравилась особенная воодушевленность Гордеева и Гаева, а также вопрошающие взгляды Юрка Андреевича. Причиной этого ажиотажа была Спицына и ее первый день на практике.
Наслышанные о том, как прошла комиссия, Слава и Саша жаждали увидеть ту умницу, что довела каменного Горбовского до трещины, заставив его капитулировать. Все утро они только об этом и разговаривали, будто позабыв о своих важнейших обязанностях, да еще и успели посетить другие отделы, поднять волнение там. Улей НИИ был растревожен. Крамарь и Зиненко все еще не теряли надежды переманить студентку к себе, а потому стерегли момент, когда она появится, чтобы перехватить ее и использовать случай.
– Горбовский у нас сегодня поистине лев – угрюмый, мрачный и величественный, – услышал Лев Семенович снаружи, копаясь в хранилище. Дверь была приоткрыта.
– Все из-за Спицыной. Ему нелегко пришлось. Он не хотел ее пропускать.
– Ой, как бы чего не вышло, Юрек Андреевич. Найдет коса на камень…
– Уже нашла, Слава. Девочка с характером, да еще с каким.
– И вот вопрос – кто из них коса, а кто – камень?
Горбовский слушал, потихоньку выкручивая реле на амортизаторе большой центрифуги. Понятно, что за спиной товарищи не станут говорить о нем дурно, но было интересно услышать их отношение к ситуации.
– А как она выглядит, Юрек Андреевич?
– Слава, все увидишь скоро. До девяти осталось всего ничего.
– Да не могу я больше терпеть!
– В таком случае тебе лучше заняться работой.
Послышалось недовольное ворчание.
– Все лето впереди – еще насмотришься.
«Да она из них веревки будет вить, – с отвращением подумал Горбовский. – Еще не явилась, а они уже от нее в восторге. Неужели мне одному видно, какая она на деле лживая тварь?.. И Пшежень туда же, все поглядывает на меня. Что ему нужно?»
Лев Семенович коротко глянул на запястье, откинув рукав. Уже пять минут после девяти, а возгласов ритуального поклонения снаружи еще не слышно. Это показалось ему вызывающим – опаздывать в первое же утро своей практики. Горбовский терпеть не мог непунктуальных людей, но у него и без этого было предостаточно
В то утро Марина вынуждена была готовить завтрак дважды, по велению Леонида Спицына, который посчитал, что каша пригорела. Из-за этого оба задержались дома, хотя могли позавтракать бутербродами. Но Спицын, по своему обыкновению, пошел на принцип. Когда отец, наконец, уехал, Марина побежала на остановку – идти пешком уже не имело смысла. Ее автобус попал в пробку на полпути к НИИ, и девушке пришлось идти оставшуюся часть пешком. Точнее сказать, не идти, а бежать, проклиная отца за капризы, из-за которых она попадет в лабораторию не вовремя, что явно произведет нехорошее первое впечатление на будущих коллег.
Все складывалось как нельзя хуже. Плюс ко всему Марина волновалась, что было вполне естественно в ее положении. Первый день. Страшнее и приятнее ничего не может быть. Сегодняшнее ее появление решит очень многое. По меньшей мере, определит отношение коллектива к ней на все лето. А что касается Горбовского… Придется стиснуть зубы покрепче и держаться за кровью и потом добытое место изо всех сил. Обязательно будут провокации и издевки, и нужно их игнорировать, чтобы не потерять полученного такой ценой. В конце концов, она могла пойти в любой другой отдел, и ее бы взяли туда с руками и ногами. Но почему она сделала этот необъяснимый выбор?..
У входа в НИИ с половины девятого патрулировали внимательные Крамарь и Зиненко. Первый был жгучим брюнетом фантастического роста, второй выделялся своей истинно славянской внешностью. Едва они завидели Марину, как набросились на нее.
– Спицына, это – Вы!
– А мы уж заждались!
– Пойдемте, пойдемте. Мы вам НИИ покажем…
Под локти ученые ввели Марину в проходную. Девушка растерялась.
– Простите, мне нужно в свою секцию… я и так… опаздываю, я опаздываю.
– Так мы Вас доставим, не волнуйтесь, – проворковал Крамарь.
– В целости и сохранности, – добавил Зиненко.
– А Вы нам за это окажете кро-ошечную, буквально мизерную услугу, – дополнил брюнет.
– Какую услугу? – не поняла Марина.
– Всего ничего – прийти к нам в гости, в наши отделы. Как-нибудь, может, не сегодня… – понимающе заговорил Зиненко.
– Но, возможно, за-автра, – подхватил Крамарь ласковым голосом.
– Мы же понимаем, как много дел будет у Вас сегодня, в первый день практики.
Они остановились, Марина тоже. Дверь в двух шагах от них вела в лабораторию вирусологии. Крамарь и Зиненко выжидающе глядели на нее, словно готовые исполнить любое ее желание. «Зачем я им понадобилась?» – спрашивала себя Марина и не понимала.
– Обязательно, как-нибудь… – сказала она и ускользнула.
– Пре-лест-на-я, – резюмировал Крамарь, глядя, как дверь за спиной девушки закрылась, и цокнул языком.
– Идемте, коллега. Работа – ждет.
– Идемте, товарищ Зиненко. И все-таки она будет у меня.
– Размечтались, Сергей Иваныч…
Спицына вошла в так называемую комнату отдыха, когда на часах уже было тринадцать минут десятого. Здесь никого не оказалось. Внутри у нее только сейчас все сжалось от страха. Марина почти не обратила внимания на то, как выглядит и чем наполнено это помещение. Ее взгляд выделял только следующую дверь, за которой, возможно, ей предстоит встретиться лицом к лицу с Горбовским, столь ненавистным, что…