Google для разбитых сердец

Гарсия Эмма

– Что ты делаешь? Давай я тебе помогу!

– Черт, сидя на этом катафалке, мне никак не наклониться, – жалуется бабушка.

Я вставляю пробку и открываю краны.

– Будь добра, добавь в воду немного масла для ванны, – просит бабушка.

Я так и делаю. Комната наполняется цветочным запахом. Я поворачиваю кресло так, чтобы бабушка видела себя в зеркало.

– Сегодня прекрасный день для свадьбы, – замечаю я.

– Особенно для свадьбы старой морщинистой карги в инвалидном кресле, – вздыхает бабушка.

– Никакая ты не карга, – протестую я и начинаю накручивать

ее волосы на бигуди.

– Не дергай так, Вив! – морщится она.

– Прости.

– Да, и не вздумай делать мне начес или что-нибудь в этом роде. Я не хочу выглядеть как пенсионерка на благотворительном балу.

– Ты будешь самой красивой пенсионеркой на свете.

– Красавицей я никогда не была, но раньше мне иногда удавалось выглядеть более или менее прилично. Теперь уже ничего не поможет.

– Неправда, ты всегда была красавицей. Посмотри только, какая благородная линия скул.

– Боюсь, платье будет выглядеть на мне слишком претенциозно, – вздыхает бабушка.

Я смотрю на платье, висящее на дверях гардероба. Длинное, очень простого фасона, закрытый ворот расшит жемчугом, рукава до локтя, юбка сзади слегка присборена. Лучше и вообразить нельзя.

– Претенциозным его никак не назовешь, – уверяю я. – Ты будешь воплощением хорошего вкуса.

– Но может, оно мне не по возрасту?

– Вот еще глупости. У тебя, я вижу, сегодня острый приступ самокритики.

– Нервы шалят… все-таки замуж выходишь не каждый день. Собственная беспомощность меня бесит. И это чертово кресло тоже!

На глазах у нее выступают слезы. Я бросаю бигуди и глажу ее по плечу.

– Знаю, со стороны кажется, будто я на старости лет выжила из ума, – бормочет она. – Но знала бы ты, как я скучаю по твоему дедушке. Сегодня особенно…

Голос ее прерывается.

– Я знаю, – киваю я.

– Мне казалось, я уже начинаю привыкать… обходиться без него…

Я опускаюсь на стул и беру ее за руку.

– Я знаю, он ушел от нас, и я почти с этим свыклась… Но иногда забываю, что его больше нет, и наливаю для него чашку чаю. Или думаю о том, как расскажу ему какой-нибудь смешной случай. А потом вспоминаю, что рассказывать некому. И меня охватывает такая тоска…

Бабушка громко сморкается. Я сжимаю ее руку и незаметно смахиваю слезы. Никогда прежде она об этом не говорила. И если я сейчас разревусь, это будет совершенно ни к чему. Я сдерживаюсь изо всех сил, но бабушку не проведешь.

– Не смей плакать! – говорит она.

– Ничего не могу с собой поделать.

Мы обе заливаемся слезами, точно двое потерявшихся детишек.

– Знаешь, во сне я забываю о том, что он умер. Наверное, подсознательно отказываюсь с этим смириться. Просыпаюсь, и какую-то долю секунды кажется, я сейчас его увижу. Я понимаю, надо что-то менять. Иначе и свихнуться недолго.

– Поэтому ты выходишь замуж за Реджи? – спрашиваю я.

– Да, – смеется бабушка и вытирает слезы.

Мы пристально смотрим друг на друга.

– Думаешь, он сделает тебя счастливой? – спрашиваю я.

– Уже сделал.

– Слава богу, если это так. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. И дедушка тоже хотел бы этого.

– Знаю.

Бабушка

обнимает меня, касается губами моих волос и щекочет шею. Тяжко вздыхает. Я чувствую, она пытается взять себя в руки. Когда смотрит на меня вновь, у нее на лице совсем другое выражение. Она больше не выглядит расстроенной, взгляд сияет уверенностью.

– У меня все складывается прекрасно, – поглаживает она мою руку. – А у тебя, Вивьен, как на этом фронте? И кстати, где Макс?

Стоит мне услышать любимое имя, сердце мое слегка подпрыгивает.

– Хотела бы я знать ответ на этот вопрос.

– Да, я уже об этом читала.

– Читала?

– Ну да, в газете. – Бабушка указывает на туалетный столик. – Твои поиски в Фейсбуке стали настоящей сенсацией.

Газета открыта на седьмой странице. В самом низу – небольшая колонка. Я читаю заголовок: «Обезумевшая от любви женщина использует Фейсбук для поисков сбежавшего любовника». Внизу – фотография, сделанная на свадьбе Джун, Макс обнимает меня за талию. Дальше несколько выдержек из моего блога. Я читаю вслух:

– Поиски Макса Келли увлекли жителей не только Англии, но и Австралии, и даже Мексики. Группа «Найди Макса» насчитывает уже десять тысяч участников и… вау!

– Представляешь, как я удивилась, увидав твою фотку в газете! – говорит бабушка.

– А я-то как удивилась. Все это для меня – абсолютная новость.

Бабушка смотрит на меня, явно ожидая объяснений.

– Я действительно подняла шум и разослала повсюду пресс-релизы, но у меня и в мыслях не было, что какая-нибудь газета откликнется так быстро, – говорю я, ощущая приступ приятного возбуждения. Все-таки я впервые в жизни стала героиней прессы. Надо же, десять тысяч. Это они немного загнули. Но все равно, я просто медийная звезда. И если в дело брошены такие силы, мы обязательно найдем Макса. Он поймет, как я люблю его, и примчится на белом коне.

Бабушка рассматривает свои руки и улыбается.

– Как это тебе удалось устроить целую кампанию?

– Ну, может, кампания – это слишком сильно сказано. Я просто разослала пресс-релизы, позвонила в пару воскресных газет, которые согласились написать о моем сайте, и просила их упомянуть о поисках Макса. А еще я придумала выпустить майки с надписью «Где Макс?». Надеюсь, скоро они появятся на распродаже в «Топ-шопе».

– «Топ-шоп». С ума сойти!

– Что?

– Ты думаешь, ему понравится вся эта шумиха? И вообще, с чего ты взяла, что он от тебя сбежал? Может, просто решил немного проветриться.

– Мы с ним занимались любовью.

– Ну, об этом-то я догадалась.

– Он говорил, что любит меня. А потом мы нос к носу столкнулись на открытии выставки, и я была с Робом.

– Подумать только! Пока я валялась в больнице, произошло множество интересных событий.

– Бабуля, я его люблю. Я имею в виду – Макса. Только его одного. Он решил, что я его предала, хотя я этого не делала. Он исчез в неизвестном направлении, но я из кожи вон вылезу, чтобы его найти. Вот и все.

Я размахиваю газетой. Бабушка одобрительно кивает, словно мне шесть лет и я только что прочла стихотворение на детском утреннике.