Google для разбитых сердец
Шрифт:
– Я… я всего лишь иду в туалет!
Сопровождаемая облегченными вздохами и хихиканьем, я направляюсь к выходу. Я стараюсь держать голову прямо и делать вид, что не слышу приглушенных возгласов вроде: «Ну и платье!» и «Напилась в стельку!». Наконец дверь закрывается за моей спиной. Тихонько поскуливая, я ковыляю в дамскую комнату. Там все выложено мрамором, хорошо освещенное зеркало занимает всю стену. В этом зеркале возникает нечто среднее между спившейся балериной и куклой, забытой под дождем. Я внимательно изучаю собственное отражение. Устрашающе черные глаза, вульгарно красный рот. Я запускаю руки в волосы, тщетно пытаясь исправить урон, причиненный моей прическе мотоциклетным шлемом. Упираюсь локтями в полку
– О го-о-споди, по-о-чему все-е та-ак па-ар-шиво, – завываю я, и мне становится немного легче.
Дверь туалета открывается, я моментально распрямляюсь и делаю вид, что занята своим макияжем. Это она, Сэм! Я яростно вожу помадой по губам и смотрю на ее отражение.
– Это вы здесь только что плакали? – спрашивает она с фальшивым участием.
– Нет.
– А мне показалось, здесь кто-то плакал.
– Именно что показалось, – сухо отвечаю я.
Вместо того чтобы идти в туалет, она становится у зеркала рядом со мной и достает блеск для губ. Контраст между нами бросается в глаза с ужасающей отчетливостью. Ее медово-смуглое лицо сияет естественной свежестью, а я бледна, как привидение. Она почти не накрашена, а я размалевана, как старая шлюха. К тому же рядом с ней моя голова кажется уродливо огромной. Я отвожу взгляд от зеркала. Сэм моет руки.
– С этим мылом одни проблемы, верно? Я имею в виду, когда моешь руки, оно вечно попадает на кольца, – говорит она, разглядывая свои медово-смуглые ручки.
На одном из ее пальцев что-то поблескивает. Я поворачиваю голову, чтобы разглядеть лучше. Она слегка вытягивает пальцы, и я вижу кольцо – огромный розовый бриллиант в платиновой оправе. Я перевожу потрясенный взгляд на лицо Сэм. Она снисходительно улыбается.
– Знаете, дорогая, мне кажется, что вам с Робом уже поздно исправлять ошибки.
Ощущения человека, на которого вылили ведро ледяной воды, – сущий пустяк по сравнению с потрясением, которое переживаю я. Боюсь, слезы меня вот-вот задушат.
– Вы помолвлены? – хриплю я.
Она кивает, взмахнув невероятно длинными ресницами.
– Вы с Робом собираетесь пожениться?
Собственное отражение в зеркале заставляет меня содрогнуться. Взгляд безумный, рот перекошен от ужаса, в руках помада.
– Не хочу вас расстраивать, но это так.
Она смотрит в зеркало, поправляет ленту, которой схвачен ее конский хвост, и кокетливо, как на рекламе шампуня, перебрасывает из стороны в сторону свои шелковистые каштановые волосы.
– Знаю, что вы сейчас думаете, – щебечет она. – Конечно, все это слишком быстро. Но Роб настаивает, и мы решили пожениться в следующем месяце, на Бали.
Она достает бутылочку духов, капает себе за ушами и поворачивает ко мне голову.
– Так что вам лучше всего забыть Роба и… думать о будущем.
Она направляется к дверям, по пути поворачивается и слегка машет ручкой:
– Чао!
Я стою как соляной столб и смотрю ей вслед.
Кровь стынет в жилах. Роб женится! Всего три месяца назад он был помолвлен со мной! За каких-то три месяца он понял, что жить без нее не может. А со мной он был знаком пять лет и все никак не мог решить, достойна ли я стать его женой! Почему он поступил со мной так жестоко? Не просто разбил мне сердце, но еще и нагадил на его осколки. Господи Иисусе! Я мечусь, как пантера в клетке, и трясу головой, пытаясь осознать произошедшее. Это не может быть правдой! Роб не мог так поступить! Но это кольцо… Нет-нет, я этого не допущу… Не позволю какой-то нахалке украсть у меня мужа. Перед глазами все плывет, и я опускаюсь прямо на ковер. Но проклятая голова продолжает кружиться. Кто-то зовет меня по имени, но, странное дело, у меня никак не получается изменить ракурс взгляда и увидеть, кто это.
– Так вот где ты прохлаждаешься!
Он соскальзывает вниз и оказывается на полу.
– Хорошо сидим, – заявляет он.
Я скашиваю на него глаза.
– Зачем это ты приперся в дамскую комнату?
– Решил, это лучшее место, чтобы подцепить какую-нибудь дамочку.
– Остроумно.
Я машинально ухмыляюсь, на долю мгновения забыв об обрушившейся на меня катастрофе. Но лишь на долю мгновения.
– Они обручены. Он подарил этой сучке кольцо, – всхлипываю я.
Макс смотрит на ковер и поглаживает меня по ноге.
– Может, мне поймать такси?
– В следующем месяце они поженятся, – сообщаю я и трясу головой.
Комната вновь начинает кружиться.
– Да пусть их женятся. – Макс берет мою руку и пожимает ее. – Все равно скоро разведутся. Ты видела, какая у нее огромная задница?
– Макс, ты бредишь. Она носит восьмой номер [6] , никак не больше.
– Ага. Восьмой номер бюстгальтера.
Он смотрит на меня, улыбаясь, и ждет, что я рассмеюсь. Против воли я начинаю хихикать. Мы сидим на полу и покатываемся со смеху. Комната кружится так, что стены едва не падают. После непродолжительных усилий мне удается подняться на ноги. Я стою пошатываясь и протягиваю руку Максу.
– Нам надо выпить! – заявляет он.
Неожиданно мне приходит в голову, что Макс очень симпатичный.
Проскользнуть в бар незамеченными нам не удается, потому что, едва выйдя из туалета, мы оказываемся в толпе возбужденных женщин. Невеста стоит на лестнице, собираясь бросить букет. Тихие разговоры и легкий смех, которые гости позволяли себе за обедом, сменились угрожающим шумом. Дамы визжат и кудахчут. Джейн размахивает букетом как безумная. Несколько особей мужского пола нервно переминаются с ноги на ногу на заднем плане. Фотограф шныряет между женщинами, щелкая камерой.
– Готовы? – вопрошает Джейн.
Толпа отвечает диким ревом.
– Бросаю!
Дамы расталкивают друг друга локтями, пытаясь занять удобную позицию. Мы с Максом начинаем сложный маневр, обходя толпу стороной, и тут я замечаю Сэм. Она стоит в задних рядах, вскинув над головой тонкие руки, словно собирается играть в пляжный волейбол. Роб любуется ею, прислонившись к стене, и смеется. Внутри у меня что-то щелкает. Подчиняясь внезапному импульсу, я вырываю руку у Макса и проталкиваюсь вперед. Я поймаю этот чертов букет, и Роб поймет, что должен жениться на мне, а не на этой шоколадной зайке. Пока я дышу, этому не бывать. Если она его сцапает, все потеряно. Джейн, испустив неблагозвучный вопль, бросает букет. Он летит над вычурно причесанными головами и жадно вытянутыми наманикюренными пальцами, выписывает затейливую траекторию и пикирует прямо к Сэм. Я делаю колоссальный прыжок и в мгновение ока оказываюсь рядом. Она смотрит только на парящий букет и не замечает ничего вокруг. Прежде чем ее пальцы успевают коснуться стеблей, я самым бесцеремонным образом отталкиваю ее, хватаю букет, но теряю равновесие. Мы обе валимся на пол, при этом Сэм отчаянно визжит и ухитряется заехать мне в нос своим костлявым локтем. Несколько секунд между нами идет отчаянная борьба, в которой победа достается мне. Я вскакиваю на ноги и подпрыгиваю, ликующе размахивая букетом над головой.
– Я его поймала! Поймала!
Совершаю небольшой круг почета вокруг Роба. Внутри у меня все поет. Букет я держу так гордо, словно уже стала невестой.
– Я сделала это для тебя, – сообщаю я Робу.
– Круто, Вив. Ты продемонстрировала отличную спортивную подготовку, – смеется Роб и протягивает мне носовой платок. – Смотри, ты запачкала свою добычу.
Я опускаю глаза. На нежные белые розы падают здоровенные красные капли. Я касаюсь рукой носа. Пальцы в крови. Я запрокидываю голову и зажимаю нос платком.