Гонзаго

Малыгин Андрей Борисович

— Филя, ты посмотри, у мужика-то как глаза загорелись. Ой, мама моя! Как у кошки какой в темноте. Слушай, мне даже что-то сделалось не по себе. Слушай, Филя…

— Не ной, Шкет, — перебив его, покровительственно процедил сквозь зубы здоровяк, — уж скоро закончим. Все будет абгемахт. — И сам тут же заметил, как у их предполагаемой жертвы странным огнем вспыхнули глаза при свете луны.

Но еще более удивительным в этой ситуации было то, что сама жертва ограбления нисколько и не думала расстраиваться и унывать. А улыбнувшись на явные угрозы Серого, мужчина совсем уж веселым тоном проговорил:

— О, какие грозные слова! Какие яркие эмоции! Но одну минутку, господа грабители. Не стоит так

неосмотрительно торопиться, еще наше времечко с вами не подошло. Ограбление! Ах, как это замечательно! Ах, как же это интересно и романтично, черт бы меня побрал! — И от удовольствия он даже энергично потер ладонь об ладонь. — Прошу вас сильно не беспокоиться и не переживать. Сейчас все отдам вам до последней копеечки. До самого последнего цента и… золотого червонца, разумеется. И сразу станете сказочно богаты, как ваш шеф или шеф вашего шефа. Да, честно говоря, мне и самому-то эти деньги уже прилично надоели, — сказал задумчиво и правдиво. — С ними одна ведь морока! Одни неприятности! Все вокруг только и думают о том, как бы их у меня выманить, отнять или же просто украсть. А мне вот необходимо размышлять как раз совсем об обратном. И по этому поводу приходится так сильно голову порой напрягать, что поневоле думаешь, а как бы чего с ней не вышло такого. Как бы чего там внутри от этих сумасшедших перегрузок не произошло. Как это частенько в жизни случается.

Ах, деньги-денежки, и что они только не проделывают с несчастными людьми! Ну прямо как хронический радикулит! — проговорил он печально и как бы сам для себя. — Да… Но доставьте же и мне удовольствие, господа злодеи, большие любители темноты, — неожиданно ожил он. — Эх, если б вы только знали, а я-то ее как люблю! А то не очень хорошо получается. Я вам — все, а вы мне — совсем ничего?! Согласитесь, что подобное положение вещей выгодно только одной стороне. То есть вам, дражайшие смельчаки. А я что от этого буду иметь? Дырку от бублика, как говорят? — И он очень весело улыбнулся. — Но это кушанье, разлюбезные вы мои, я, признаться, совсем не люблю.

Битюг удивленно вытаращил глаза.

— Я чего-то тут, брателло, не догоняю…

— А чем же ты, чудак-человек, хочешь догнать это самое чего-то, если, откровенно говоря, и догонять-то тебе его совсем нечем, — сказал Гонзаго, постучав себя при этом согнутыми пальцами правой руки по голове. И тут же, не дав опомниться парню, сунул руку во внутренний карман пиджака и выудил оттуда очень длинный и толстый гвоздь, которым покрутил перед носом грабителей. — Вот, если сможешь похвастаться здоровьем и сможешь его разогнуть, то все, что есть у меня, будет твоим. А если же нет, то тогда, я думаю, тебе придется немного потерпеть. — И с этими словами он почти без усилий накрутил гвоздь на правый указательный палец руки, превратив его в сплошную спираль, и, тут же легко сняв с пальца, кинул здоровяку.

— На вот, держи, чудо природы! Догоняй делом слово, а то оно возьмет и упорхнет!

У парней от неожиданности отвисли челюсти, а битюг Филя поймал согнутый гвоздь в явной растерянности и бросил исподлобья удивленный и опасливо-нерешительный взгляд на Серого.

— Да не смотри ты так на него, — не успокаивалась потенциальная жертва ограбления, — и ему тоже работенку сейчас найдем, — сказал он, а сам, вынув из другого кармана лошадиную подкову, без всякой натуги согнул ее пополам и бросил лохматому парню. — И ты вот на-ка попробуй на деле серьезность своих намерений доказать. А то на словах-то у вас все как легко получается… Прямо как у некоторых моих новых знакомых из одного зрелищного заведения!

Оба парня обалдело уставились на искореженное железо, находившееся у них в руках. Затем тот и другой попробовали поднапрячься и проверить железки на прочность, но, не обнаружив никакого

подвоха и поняв всю безнадежность попытки, обреченно махнули руками и тут же забросили железки куда-то в ночную темноту.

— Братва, ой, мне что-то вдруг страшно стало, — заныл худенький за спиной у здоровяка, — чувствую, что намыливать пятки надо отсюдова побыстрей… Пусть они там сами разбираются… — при этом Филя, хмуря лоб и бессмысленно хлопая глазами, опасливо попятился назад.

— Ну, я так и знал, — разочарованно всплеснул руками Гонзаго, — ну и горазды же вы, ребятушки, на слова, а на деле, оказывается, совсем ничего. Как жаль, как жаль! Ну, тогда, может быть, хоть кто-нибудь из вас вот в этом сможет меня поддержать? А то вы совсем недавно передо мной тут своей силушкой похвалялись! Может, самый стройный из вас, тот, что прячется у тебя за спиной? — И он с надеждой взглянул в сторону битюга.

В это самое время луна с любопытством выглянула из-за тучки, и стало видно почти что как днем.

Гонзаго достал из кармана еще один здоровенный гвоздь. Зажал его между пальцев, спрятав шляпку гвоздя куда-то в середину кулака, и, размахнувшись, с силой вогнал его в деревянное сиденье. Дерево при этом издало жалобный стон, со скрипом пропустив железный стержень сквозь себя. А Гонзаго быстро разжал кулак и, надавив сверху ладонью, тут же вогнал гвоздь в доску по самую шляпку.

Парни только раскрыли рты и отупело уставились на то место лавочки, где торчала шляпка гвоздя.

— Ну так что, желает ли кто-то из вас повторить этот простенький трюк? — Гонзаго окинул вопросительным взглядом не на шутку испуганные и изумленные физиономии своих обидчиков, которые потихоньку начали пятиться от возбужденно сверкавшего глазами доктора. — Вижу, что энтузиазма у вас поубавилось. Как же это печально! Тогда советую, как общеукрепляющее средство, почаще принимать молоко и поменьше ходить по разным там темным закоулкам, а то, знаете, мало ли что может совсем случайно и непредвиденно произойти… — сказал он загадочно и очень твердо. — Ой, и как же скучно-то с вами! А я вот рассчитывал на более интеллектуальный и живой диалог. И чувствую, что в своих надеждах серьезно обманулся, что совсем не своим делом занимаетесь вы, ребятушки неразумные. Роберто! — позвал он негромко. — Проводи этих ленивых жеребцов на все четыре стороны, чтоб не мозолили больше глаза мои.

И тут же в тени куста сирени, за лавочкой, раздалось чье-то грозное ворчание, страшно полыхнули два желтых больших глаза, и громадный лев в один прыжок очутился прямо перед тройкой грабителей. Он тряхнул своей пышной гривой, облизнулся, и, открыв жуткую пасть с чудовищными клыками, издал холодящий кровь дикий, животный рык, от которого тут же скрылась за тучей даже любопытная луна.

Непередаваемый ужас исказил и обескровил лица парней, а округлившиеся глаза буквально повылезали из своих орбит. Они с невиданной резвостью и дикими завываниями рванулись врассыпную, кто куда, и моментально исчезли из поля зрения, а Гонзаго посмотрел на пуделя и с сожалением проговорил:

— Ну, вот так всегда. Между словом и делом, как любит выражаться мессир, лежит такая большая дистанция… которую, ах, как хочется хоть немного, да подсократить! — Он погладил Роберто по черной переливающейся шерсти и тихо сказал: — А теперь нам пора отправиться с ночным визитом к одному ответственному должностному лицу. А то оно здорово заждалось. Есть у меня предчувствие, что там тоже что-то такое необычное должно в самом скором времени произойти…

Через самое короткое время в кабинете директора филармонии раздался странный телефонный звонок. Даже, можно сказать, не звонок, а какое-то тихое мелодичное позвякивание телефонного аппарата. Озадаченный этими звуками, Бабий снял трубку и осторожно сказал: