Гонщик

Матвеев Дмитрий Николаевич

— Госпожа Ольга Дорохина.

Алое платье, от середины бедра превращающееся в кисею. Карминово-красные губы. Крупные рубины в массивном золотом ожерелье. Красные ногти с белым кончиком. Одним словом, воплощенная страсть. Дама немного наклонила голову и тут же, секунду спустя, взмахнула ресницами, устремляя на меня пронзительный взгляд широко открытых черных глаз. Без сомнения, эта женщина знает толк в наслаждениях, как в чувственных, так и в плотских, и пришла сюда именно за этим.

— Ну а теперь, — взмахнула рукой баронесса, — танцы!

Оркестр начал

играть, и комнату заполнили тягучие звуки мелодии, рожденной под жарким солнцем Аргентины.

— Александра, вы позволите пригласить вас? — протянул я руку баронессе.

Та вложила свою ладонь в мою и шагнула навстречу, пересекая незримую границу, начиная с которой, по понятиям общественной морали, заканчивались приличия и начинался интим. Моя рука легла женщине на талию, ее — мне на плечо. Я выждал несколько тактов, ощущая нетерпение своей партнерши и, едва оркестр доиграл вступление, сделал шаг.

Сердобина танцевала прекрасно, увлеченно, явно получая немалое удовольствие от самого процесса, от движения, от музыки. Но той вспышки, того слияния в танце, что случилось с нами на балу, так и не произошло. Чего-то не хватило, какой-то искры, малости, чтобы случилось волшебство. И когда отзвучали последние аккорды, в глазах баронессы промелькнула тень разочарования.

Хоть вечеринка и была камерной, закрытой, даме танцевать дважды с одним кавалером считалось недопустимым. Если, конечно, это не ее муж или, хотя бы, жених.

— Друзья! — провозгласила баронесса. — Наверняка вам будет скучно весь вечер танцевать с одним партнером. Я предлагаю бросить жребий. Каждая дама будет тянуть бумажку с именем того мужчины, с которым она еще не танцевала.

Джентльмены в ответ на это предложение дружно промолчали, а дамы, напротив, столь же дружно пришли в восторг. Немедленно был вызван слуга с письменными принадлежностями, приготовлены бумажки с именами, лоты брошены в пожертвованную хозяйкой модную дамскую шляпку и веселье продолжилось с новой силой.

Было это случайностью или нет, не знаю. Я вполне допускаю, что баронесса каким-то образом жульничала, но факт состоял в том, что партнерши мне доставались в том самом порядке, в каком были представлены.

Анастасия фон дер Остен-Сакен танцевала безукоризненно — в смысле техники. Но при этом оказалась настолько холодна и бесчувственна, что впору было предположить, что я танцую с роботом или, как здесь было принято называть подобные механизмы, автоматоном. Удовольствия — ноль. У меня осталось разве что некоторое чисто эстетическое удовлетворение сродни тому, что бывает от качественно проделанной работы.

Нечаева танцевала не слишком умело, пытаясь компенсировать недостаток мастерства чрезмерной энергичностью движений и нарочитой эмоциональностью. Но этого было недостаточно для возникновения гармонии танца. О взаимопонимании между партнерами речи и вовсе не шло. Зато вот госпожа Дорохина возместила недостатки двух предыдущих партнерш с лихвой.

Оленька — так она просила себя называть — танцевала самозабвенно, страстно, забыв о

малейшей стыдливости. Кисея, изображавшая подол ее платья, то и дело взлетала вверх, открывая взору всех желающих крепкие стройные бедра. Глаза ее были полузакрыты, на губах блуждала отсутствующая улыбка. Она словно бы находилась в некоем трансе, но при этом мгновенно откликалась на малейшие мои движения. Так ощущают друг друга пары, танцующие вместе не один год. Уверившись в надежности партнерши, я стал понемногу импровизировать, все больше и больше отходя от канона, и Оленька послушно следовала за мной. Расстояние между нами, и без того не слишком большое, опасно уменьшилось. И кто знает, чем бы закончился наш танец, если бы прежде не закончилась музыка.

Едва мы остановились, как глаза Оленьки мгновенно распахнулись, а меж полуоткрытых губ на мгновение мелькнул розовый острый язычок. Можно было не сомневаться: будь сейчас такая возможность, она отдалась бы мне в постели с не меньшим пылом, нежели секунду назад отдавалась танцу.

Разумеется, это было немедленно замечено хозяйкой.

— Ах, я несколько утомилась, — заявила она, небрежно обмахиваясь ладошкой. — И, кажется, не на шутку проголодалась. Друзья, не желаете ли перекусить?

Друзья не стали отказывать баронессе в столь невинном желании, и вся компания дружно направилась к столу.

Компания расселась парами, и я оказался рядом с баронессой. Напротив меня уселась Оленька Дорохова вместе со своим спутником. Наверняка Александра была не слишком рада такому соседству, но выражать свои действительные эмоции — фи! Уверен, она будет мило улыбаться даже обуреваемая желанием перегрызть сопернице горло. А что Дорохова была записана в соперницы — это даже мне было ясно. Сердобина — собственница, Дорохова — коллекционерка. И если придется выбирать из них двоих, я предпочту помещицу Томилину. И в тот момент, когда заклятые подруги примутся выяснять, кому принадлежит трофей в виде моей тушки, мне хотелось бы оказаться как можно дальше от этого ристалища.

Откуда ни возьмись, появились слуги, на столе возникли блюда с яствами, в бокалы полилось вино. Дамы возжелали шампанского, я же выбрал сухое красное. Наполнив тарелку закусками, я включился в общую беседу. Разговор шел ни о чем: шутили, каламбурили, обсуждали незнакомых мне людей, незнакомые мне места. Я же слушал, старательно делая заинтересованный вид.

Через некоторое время разговор ожидаемо перешел на гонки. Тут уже отсидеться, прихлебывая время от времени из бокала, не получилось.

— Владимир Антонович, как вы думаете, кто победит на ближайших гонках? — спросил щеголь Туровский.

— Если бы я участвовал, то и победителем стал бы именно я. А так — неважно.

Ну да, пришлось наглыми заявлениями маскировать свою полную неосведомленность об иерархии среди гонщиков. Тут я ощутил под столом прикосновение к своей ноге. Дорохова довольно улыбнулась

— Володенька, а разве ты не собираешься участвовать в гонке? — задала она вопрос, поднимая бокал с вином и пряча за ним хищную гримаску.