Гонщик
Шрифт:
– Я не хочу уходить, мне здесь нравится. Вы, девочки, такие нежные, такие страстные.
– Я стараюсь, чтобы мои слова прозвучали предельно оскорбительно, но изуродованные губы и сломанная челюсть мешают мне нормально говорить. Впрочем, мой палач понимает и багровеет от ненависти.
– Тогда до встречи, мразь, - шипит он.
– Мы придем завтра ровно в 17:00.
– Ага. Только не забудьте как следует отдохнуть и набраться сил перед встречей со мной. А то сегодня вы выглядели слабовато. Мне было скучно. Я даже чуть не уснул от ваших ласк, - насмешливо хриплю
Он сжимает кулаки и делает шаг ко мне. Я инстинктивно съеживаюсь в ожидании удара, но он сдерживается, огромным усилием воли берет себя в руки и даже выдавливает кривую улыбку.
– Завтра тебе не будет скучно, обещаю. Мы придумаем для тебя нечто особенное!
– Жду с нетерпением, сладкая моя.
Он обжигает меня ненавидящим взглядом и выходит вон. Я остаюсь один, но не надолго. Лепестки двери снова разъезжаются в стороны, и входит сухощавый мужчина в белом комбинезоне и медицинским чемоданчиком в руках. Он приближается ко мне и бегло осматривает нанесенные мне увечья. Я знаю, он должен следить, чтобы мои палачи не перегнули палку, чтобы все переломы и травмы были… как это у них, у врачей, говорится… совместимыми с жизнью, ведь мне никак нельзя умирать - они еще надеются заставить меня говорить.
– А как же парализующее поле, Стикки? Ты забыл включить его. Или ты, наконец-то, принял таблетки для храбрости?
– из последних сил дразню я его.
– Оно ни к чему, - равнодушно бросает врач.
Его настоящее имя, конечно, не Стикки. Я вообще не знаю, как его зовут. В самом начале моего плена я прозвал его Стикки и объяснил, что так звали драную противную крысу, что жила у моих соседей и вечно пакостила мне по мелочам.
– Поле ни к чему, Григ, - повторяет он.
– Ты сейчас опасен только для себя самого.
Раньше он так не считал. Он осмеливался входить ко мне в камеру только после того, как меня надежно сковывали тиски парализующего поля, а двое громил держали наготове бластеры. Да и тогда он смотрел на меня со страхом, постоянно вздрагивал и вжимал голову в плечи, будто каждую минуту ждал, что я вырвусь и голыми руками сверну им всем шеи…
Врач тщательно осматривает меня, досадливо морщится и говорит:
– Послушай, Григ, тебя надо срочно начинать лечить. Вы, маоли, конечно, выносливее людей и в вас есть способность к регенерации, но твой организм истощен. Он больше не может бороться за жизнь. Пойми, если подождать еще пару дней, ты умрешь, и даже самая продвинутая медицина не сможет тебя спасти. У тебя отбиты почки. Ты мочишься кровью. Твой организм уже не принимает воду, стоит тебе попить и тебя тут же рвет. Скорее всего, у тебя внутреннее кровотечение. Возможно, разорвана селезенка. Раны на ступнях загноились. А твоя левая кисть… ее уже сейчас придется ампутировать, иначе начнется гангрена…
– Гангрена! Здорово! Это мне подходит, - паясничаю я.
– Всегда мечтал загнуться от гангрены.
Врач смотрит на меня, как на безумца и качает головой.
– Я не могу понять тебя, Григ. Почему ты не хочешь сказать нам, где он, и каков код доступа? Ты
– Если успеете, - возражаю я.
– Ты же сам сказал, что у меня осталась всего пара дней.
– Нет, - качает он головой, - и не надейся, мы не дадим тебе умереть. Мы вылечим тебя и начнем все сначала.
Я молчу. У меня больше не осталось сил даже на разговор. И мне очень хочется пить. Но мой единственный источник воды - бачок унитаза, а до него еще надо доползти.
Врач достает шприц и вводит мне в вену иглу.
– Это очень сильное обезболивающее, скоро тебе станет легче, - поясняет он, и я понимаю, что мои дела и впрямь хуже некуда, если впервые за все это время мне будет позволено не чувствовать боль.
Врач собирает свои инструменты, поднимается на ноги, но не уходит. Он топчется возле меня, как дешевая шлюха возле клиента.
– Ну что еще?
– не выдерживаю я. Мне хочется, чтобы он, наконец, ушел, и я смог начать свой бесконечный путь к унитазу.
"Стикки" поспешно склоняется к моему лицу.
– Григ, скажи нам все. Скажи! И тогда мы вылечим тебя, дадим много денег и позволим уйти. Ты же знаешь, что мы не обманем тебя!
Я молчу, хотя знаю, что он прав. Не обманут. И денег дадут, и вылечат, и отпустят.
– Рано или поздно мы сломаем тебя, - твердит он.
– Или узнаем все, что нам нужно, другим способом.
– Другого способа нет!
– отрезаю я.
– Ты так уверен в этом, Григ?
– многозначительно спрашивает он, и у меня тревожно замирает сердце…
– Брайан, вы спите?
– А?
– продираю глаза и приподнимаюсь на локте, не понимая толком, где я. Ага. Я в своей палате, в клинике. Видение закончилось. Хотя у меня все еще болит левая кисть и страшно хочется пить.
– Что с вами?
– спрашивает Рабиш и внимательно присматривается ко мне.
– У вас такой вид, будто вы только что повстречались с самим дьяволом.
– Хуже, док, - криво улыбаюсь я и тру левую кисть - разумеется, целую и невредимую.
– Вы верите в переселение душ, док?
– У вас снова была галлюцинация?
– Он смотрит на показания приборов над кроватью.
– Снова учащалось сердцебиение, был резкий скачок давления…
– Ладно, док, со мной все в порядке, - перебиваю я.
– Лучше скажите, что там с Ирэн?
Рабиш молчит и тщательно отводит от меня взгляд, делая вид, что полностью поглощен показаниями датчиков.
– Док!
– рычу я.
– Ну что?
– раздраженно откликается он.
– Чего вы хотите от меня услышать? Я не волшебник! Я сделал все, что мог!
– И?
– Еле удерживаюсь, чтобы не схватить его за грудки и не начать трясти.
– Через два дня она покончит с собой!
– отрезает Рабиш и тяжело оседает на стул, ссутулив плечи.
– Ну, не надо так, док, - прошу я.
– Пожалуйста, расскажите все подробно.
– А что тут рассказывать… Она оказалась очень внушаемой. Чтобы загипнотизировать ее, хватило бы и первого уровня, а ей влепили аж четвертый.