Гонщик
Шрифт:
Но кроме людей существуют еще и животные - вот тут уж природа не поскупилась на разнообразие, что называется, погуляла от души. Говоря о животных, я имею в виду необъяснимую тягу людей тащить в дом всякое зверье и делать их своими домашними любимцами. Я еще понимаю, когда речь идет о милых зверьках вроде собак, кошек или абари. Но ведь иной раз люди заводят у себя дома ТАКОЕ! И все бы ничего, но очень часто по разным причинам бывшие домашние любимцы оказываются брошенными, предоставленными сами себе. Они постепенно дичают, сбиваются
Так-так-так. Чувствую, что меня охватывает азарт. Пожалуй, я знаю, где искать путь к разгадке. Похоже, я знаю, что мне теперь делать дальше, куда идти и кого о чем спрашивать. Но для этого нужно как можно скорее выписаться из больницы…
Через час, как и обещал доктору, я крепко сплю в палате сном младенца. Я сплю, а мне снится, что я лечу на лайдере над бескрайними, белыми, как снег, песками, а рядом со мной в кабине маячит темное знакомое облако.
– Сятя, это ты?
– спрашиваю его.
– Яй, - привычно картавит он.
– Зачем ты здесь, ты же боишься летать?
– Яй доззен пеледадь дыбе пошланье од муйли.
"Я должен передать тебе послание от муйли", - привычно перевожу я и спохватываюсь: от муйли или, может, он имеет в виду маоли?
– От кого послание, Сятя? От маоли или все же от муйли?
– Од муйли, - повторяет он, а я так и не понимаю, кого он имеет в виду.
– Ну, так передавай.
Сятя внезапно исчезает. Теперь рядом со мной сидит Мартин.
"Брайан Макдилл, - механическим голосом вещает он, - ты должен ответить "да" на предложение, которое тебе сделают. Брайан Макдилл, ты должен ответить…"
– Мартин, заткнись!!!
– ору я и открываю глаза.
Вокруг темно и незнакомо. И темнота как будто колышется.
– Я все еще сплю, - убеждаю себя и щипаю за руку.
– Черт, больно!
Темнота явственно хихикает.
– Кто здесь?
В ответ тихий вздох и едва слышные шаги.
Я вскакиваю с постели, командую:
–Зажечь свет!
– но автоматика игнорирует мой приказ, и тогда я бросаюсь практически на ощупь вперед, туда, где в темноте явственно движется кто-то живой. Пришелец пытается открыть дверь и выскользнуть в коридор, но я настигаю его, зажимаю в угол и стискиваю изо всех сил.
– Ой!
– женским голосом пищит темнота.
– Больно!
– Кто ты?
– рычу я, но несколько ослабляю хватку.
– Медсестра. Вы не помните меня?
– Может и вспомню, если увижу.
– Свет на одну четверть, - командует женщина, и палату освещает приглушенный голубоватый свет. Да, теперь я узнаю ее. Это она опекала меня весь бесконечный больничный день. Ирэн, кажется.
– И что тебе надо здесь, Ирэн?
– недоверчиво спрашиваю я, но руки убираю.
Она мнется, отводит глаза.
–
– И что?
– не понимаю, а потом до меня доходит. Все ясно. Решила попробовать меня соблазнить, чтобы было потом чем хвастаться перед подружками.
Ну, точно, кармашек ее комбинезона слегка оттопыривается, небось, там любительская визор-камера, чтоб, значит, доказательства были. Бесцеремонно тянусь к ее карману, но вместо ожидаемой камеры достаю какую-то непонятную штуку, больше всего похожую на медицинский пистолет, только вместо рукоятки у него подставка, да и ствол выглядит странновато: прямо не ствол, а конический раструб.
– Это что такое?
– удивленно спрашиваю у Ирэн.
Она в ответ трясет головой, обводит меня и палату ошарашенным взглядом, будто не понимая, как здесь оказалась, и растерянно лепечет:
– Вы почему не спите, больной? Я пожалуюсь профессору Рабишу.
– Так, спокойно, - говорю себе. Ее поведение сильно-сильно напоминает мне о некоем Иштване Саливане, тоже, между прочим, принадлежащем к славной когорте медиков.
– Ирэн, ты помнишь, зачем сюда пришла?
– Нет.
– Она трет лоб в тщетном усилии вспомнить. Впрочем, может, Ирэн сейчас притворяется, но, надо признать, делает это мастерски.
– А что это за штука, Ирэн?
– показываю на устройство, которое извлек у нее из кармана.
– Понятия не имею, - отвечает она и внезапно меняется в лице, будто вспоминая о чем-то. Бросает взгляд на разобранную постель, на меня и краснеет.
Теперь Ирэн смущена, взбудоражена и явно боится встретиться со мной взглядом. Что за дела? То, что она только что очнулась от гипноза, это ясно. Но вот что именно ей внушили? Неужели, как и Ларисе, что она переспала со мной? Нет, вряд ли, тогда Ирэн сейчас вела бы себя со мной более расковано. Какое же у нее было задание? Притащить в палату эту непонятную штуку? Но зачем?
– Я пойду?
– спрашивает Ирэн.
Она все еще стоит в углу, а я маячу прямо перед ней, отрезая выход. Она по-прежнему очень взволнована и избегает смотреть мне в лицо.
– Иди, - делаю шаг в сторону, выпуская ее.
– Ничего, если эта штука пока останется у меня?
– Конечно, ведь она не моя… Так я пойду?
– переспрашивает Ирэн и внезапно вскидывает на меня глаза.
Ух ты, какие выразительные! Яркие, серые, с нежными медовыми ободками вокруг зрачков. Смотрю на Ирэн так, будто увидел ее впервые. Да, в общем, так оно и есть - мы, конечно, общались с ней почти целый день, но я не приглядывался к ней, она меня не очень-то интересовала - обычная серенькая мышка, не эффектная и закомплексованная. Теперь же ее лицо кажется мне… одухотворенным что ли. Оно дышит такой страстью, а полуоткрытые губы так призывно трепещут, что у меня перехватывает дыхание. Ирэн сейчас полна желания настолько сильного, что оно невольно передается и мне.