Гонконг
Шрифт:
Сильвия прикрыла глаза. Что ж, если ее дядя преступник и занимается контрабандой наркотиков, значит, он заслуживает наказания и незачем его жалеть!
Илай повернулся к Сильвии. Словно прочитав ее мысли, он тихо сказал:
— Если у меня все получится, я обещаю тебе, что никогда в жизни не нарушу закон. Я займусь настоящим мужским делом, найду хорошую работу, даже если мне и не удастся снова вернуться в авиацию.
Сильвия взяла его руку в свою.
— Почему ты решил, что не будешь больше летать? Здесь,
Илай засмеялся и обнял Сильвию.
— Похоже, ты хочешь оставить меня в Гонконге навсегда!
Сильвия покраснела и опустила глаза.
— Если только ты этого захочешь, дорогой, — быстро проговорила она. — Я никогда не позволю себе навязываться мужчине.
— Я знаю, — серьезно сказал Илай и нежно поцеловал Сильвию. Он улыбнулся и добавил:
— Обязательно подумаю над твоими словами, когда все закончится.
— Я с нетерпением буду ждать твоего решения, — тихо произнесла Сильвия.
Такси затормозило у отеля «Хилтон», Илай расплатился с шофером, и они с Сильвией направились к дверям. «Как хорошо, что этот долгий, шумный и полный неожиданностей день закончится в номере Илая! — мелькнуло в голове у Сильвии. — Но как же быть с дядей?»
В холле она на минуту остановилась и сказала:
— Знаешь, я совсем забыла… Одна моя подруга тяжело заболела, и я обещала позвонить ей вечером, чтобы узнать, как она себя чувствует. Ты не возражаешь, если я задержусь на несколько минут и поговорю с ней?
— Разумеется, нет! Кстати, зачем тебе звонить из автомата, когда у меня в номере есть телефон? Разве ты забыла?
Сильвия быстро отвела взгляд и, запинаясь, про, бормотала:
— Лучше я поговорю с ней из холла, дорогой. У нас свои маленькие женские секреты…
— Ладно, тогда иди звони, а я посижу и покурю, — холодно произнес Илай.
— Я мигом, дорогой! — сказала Сильвия и быстрым шагом направилась к телефону, чувствуя, как Илай отчужденно и недоверчиво смотрит ей вслед.
Вне всякого сомнения, думала она, он разгадал ее намерения и прекрасно понял, что она пошла звонить своему дяде Линь Кэ! И она дала себе слово, что, когда все кончится, обязательно объяснит Илаю мотивы своего поступка и попросит у него прощения.
Как неприятно и стыдно обманывать его!
Сильвия достала из сумочки монету и, сняв трубку, набрала номер дяди.
Линь Кэ ответил почти сразу же.
— Дядя? Это Сильвия.
— Да, Маковый Цветочек, я узнал тебя. — Линь Кэ сказал это довольно сухо.
— Я подумала, что тебя необходимо кое о чем поставить в известность… Пожалуйста, только не спрашивай меня, откуда я это знаю. Сегодня вечером я случайно услышала, что один полицейский из Бюро по борьбе с наркомафией собирает против тебя улики и свидетельские показания.
— Вот как? — бесстрастно произнес Линь Кэ. — И кто же этот человек, который охотится за мной?
— Пожалуйста, дядя… Я не назову тебе его имени, потому что не могу злоупотреблять его доверием. Да и какое имеет значение, кто он?
— Возможно, никакого значения это не имеет. Я догадываюсь, о ком ты говоришь.
— Он… он сказал правду? Ты действительно…
— Маковый Цветочек, мы еще много лет назад договорились, что я не обязан давать тебе отчета о своих делах! — перебил Сильвию Линь Кэ. — И не лезь в мои дела!
— Хорошо, не буду, — упавшим голосом произнесла она. — Но ведь речь идет о наркотиках!
Линь Кэ молчал, давая понять, что не собирается распространяться на эту тему.
Сильвия тяжело вздохнула. Разве она ни о чем не догадывалась раньше? Разве не подозревала, что ее дядя занимается преступной деятельностью?
Наконец Линь Кэ произнес:
— Сегодня вечером я тоже получил кое-какую любопытную информацию. Мне сообщили, что ты была на вечеринке у Сандера Вановена с американцем Илаем Кейганом. Это правда?
Сильвия замерла от неожиданности.
— Кто тебе сказал? — еле слышно спросила она.
— Не важно. Я тоже не собираюсь называть тебе источник своей информации, — желчно бросил Линь Кэ. — Так это правда?
— Правда. И хочу тебе напомнить: мы давно договорились, что моя личная жизнь тебя не касается, — сказала Сильвия, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно. Она чувствовала, как в ее душе зарождается страх. А вдруг Линь Кэ подумает, что именно Илай сообщил ей эти сведения? Но похоже, в данный момент мысли Линь Кэ были заняты другими проблемами.
— Тебе известно мое мнение о недопустимости связи с белыми, — холодно произнес он.
— Да, известно, но твоя точка зрения на отношения между людьми разных рас давно устарела, дядя.
— Устарела она или нет, но я придерживаюсь именно ее. Ты не должна крутить роман с этим американцем! Поняла? Я запрещаю тебе!
— Ты не имеешь права мне ничего запрещать, дядя!
Я взрослая и сама отвечаю за свои поступки! — горячо возразила Сильвия, но тут же спохватилась и добавила виновато:
— Прости меня, дядя. Я уважаю тебя, но… выбираю сама, с кем мне встречаться, а с кем нет.
— Ты уже продемонстрировала мне свое уважение, — презрительно бросил Линь Кэ. — Я всегда был убежден, что от смешения рас ничего хорошего получиться не может! Мне надо было выбросить тебя на улицу, когда твоя мать умерла! Самое для тебя подходящее занятие — работать уличной девкой!
Ожидая Сильвию, Илай сидел в холле, курил сигару и анализировал происходящее. Почему он не дал понять Сильвии, что догадался, кому она собирается звонить?