Гонка
Шрифт:
Герберт ответил, по-техасски растягивая слова:
— Мы вот говорили, почему бы нам, вместо того чтобы палить по аэропланам, не отобрать у тебя сейчас деньги, и машину, и пулеметы… а если ты не будешь сопротивляться, мы разрешим тебе сесть в товарный поезд до Чикаго. Вас ведь трое, а нас шестеро.
Сжимая ствол кольта мощной рукой, Гарри Фрост взял стоявший у него между ног двуствольный обрез.
Преступник бесстрашно смотрел в сдвоенные дула.
— Я не боюсь того, кто в меня целится. Особенно из такой двустволки.
— Я не просто целюсь, мистер Герберт, — ответил Гарри Фрост. — Я тебе голову снесу. — Он щелкнул
На открытой местности эха не было, только грянул короткий гром да заржали испуганные лошади. Когда банда мертвеца справилась с лошадьми, Скоттс и Мэйхью уже держали в обеих руках по револьверу, а сам Гарри Фрост перезарядил дробовик. Лицо его побагровело от праведного гнева.
— Кто еще?
Из ящиков достали пулеметы, крепления, ящики с патронами и станины и разместили все это в скудной тени кустов и низких деревьев на берегу ручья. Разобрали и вычистили пулеметы и поставили их на двухколесные станины. Оружие, в том числе ящики с патронами, весило почти четыреста фунтов. Проклиная эту тяжесть, они провезли ее по сухому руслу ручья, глубокому и узкому, как армейский окоп. Расположенные в двухстах ярдах один от другого и установленные на тележках кольты могли обстрелять всю железнодорожную линию, вдоль которой полетят аэропланы.
Чтобы убедиться, что пулеметы работают, они заправили в них патронные ленты и выпустили из каждого по пятьдесят патронов, убив несколько коров, которые паслись за полмили от них.
Гарри Фрост протянул Скоттсу свой охотничий нож.
— Пойди отрежь мяса на ужин. Да и на завтрак тоже. Мы здесь пробудем какое-то время.
Мэйхью он приказал подняться на столб и прослушивать передачи.
Телеграфист спустил со столба провод, подсоединил к нему ключ, сел спиной к столбу, положил ключ на колени и начал принимать сообщения, которыми обменивались диспетчеры далеких станций. Несколько раз он предупреждал о проходе поезда. Все прятались под железнодорожным мостом, перекинутым через ручей, и пережидали, пока поезд прогремит над головой. Большая часть телеграмм касалась проводки «особых» поездов — специальных составов богачей и поездов, нанятых газетчиками. Все направлялись в Форт-Уорт на грандиозную свадьбу.
Глава 33
Исаак Белл удивился, когда Престон Уайтвей попросил его быть шафером, но потом понял, что газетного магната окружают люди, которые на него работают. А он обращается с ними так, что они не могут стать его друзьями.
— Для меня это честь, — сказал Белл, довольный тем, что сможет стоять рядом с Джозефиной и защитить ее, если Фрост каким-то образом прорвет линии защиты. Когда Джозефина попросила Марион быть подружкой невесты, он был доволен гораздо меньше. Это ставило его невесту прямо на линию огня, но Марион ясно дала понять, что не откажет Джозефине в ее просьбе: ведь Джозефина за тысячи миль от своих родных, и она единственная женщина, участвующая в гонке.
В ответ на запрос Ван Дорна из Вашингтона о «свадебной шумихе» Исаак Белл телеграфировал:
ПРЕСТОН ВЫДАЮЩИЙСЯ ОРГАНИЗАТОР
Сотни приглашенных гостей и любопытных съезжались в Форт-Уорт в автомобилях, в фургонах, каретах и верхом. Приходили полные народу поезда из Нью-Йорка, Чикаго, Лос-Анджелеса и Сан-Франциско. «Нозерн Тексас тракшн компани» провела
Церемонию пришлось откладывать из-за множества самых невообразимых помех.
«Норт-сайдский Колизей», где Уайтвей поставил скамьи и алтарь, привезенный из Сент-Луиса, был предназначен скорее для скота, а не для людей, поэтому прошло очень много времени, прежде чем все уселись. Потом небо на западе почернело от летней грозы, и все механики и летчики, в том числе невеста, бросились на поле, чтобы прочнее привязать машины и укрыть их брезентом.
Гром сотрясал «Колизей». Сильный ветер проносился по прерии. Биплан Стива Стивенса сорвало с якорей. Невеста, несмотря на ее широко известное презрение к разжиревшему плантатору, во главе группы добровольцев снова бросилась на поле спасать его машину. Они сумели закрепить ее, но сделали это уже под проливным дождем.
Джозефину высушила ее свита — бестолковая толпа матрон из Форт-Уорта, вызвавшихся заменить далекую семью невесты. Едва заместитель сан-францисского епископа (сам преосвященный отговорился необходимостью собирать средства на строительство собора в Ноб-Хилле, уничтоженного землетрясением) успел собрать народ перед временным алтарем, как земля содрогнулась: на железнодорожную станцию въехал колоссальный совершенно черный локомотив «Микадо 2-8-2». «Микадо» с его огромными топками, перегретыми котлами и восемью ведущими колесами обычно перевозил со скоростью шестьдесят миль в час длинные цепочки товарных вагонов. Этот локомотив тащил один-единственный черный, длинный частный вагон и остановился прямо перед настилом для скота, ведущим в здание «Колизея».
— Милостивый боже! — прошептал Престон Уайтвей. — Это мама.
Из частного вагона, вся с головы до ног в черном шелке, увенчанная перьями вброна, вышла вдова Уайтвей.
Газетный издатель умоляюще повернулся к старшему дознавателю «Агентства Ван Дорна».
— Я думал, она во Франции, — прошептал он. — Белл, вы мой шафер. Сделайте что-нибудь. Умоляю вас.
Рослый золотоволосый детектив расправил плечи и направился к настилу для скота. Потомок старинной бостонской банкирской семьи, воспитанный в пансионе и получивший образование в Йеле, Исаак Белл признавал традицию, согласно которой шафер спасает бракосочетание: то добывает забытые кольца, то усмиряет хмельных прежних женихов. Но это было далеко за пределами его возможностей, как если бы техасского ковбоя попросили набросить лассо на носорога.
— Наконец-то, — сказал он, вежливо кланяясь и подавая руку, — церемония может начаться.
— А вы кто такой?
— Меня зовут Исаак Белл, я шафер вашего сына и преданный читатель вашей колонки в воскресном приложении.
— Если вы читаете мою колонку, то знаете, что я не признаю разводы.
— Джозефина тоже. Не будь ее несчастный брак аннулирован самым законным образом, она уже не могла бы выйти замуж. А вот и она сама.
Джозефина с открытой улыбкой торопливо шла к ним от алтаря.