Гоните ваши денежки
Шрифт:
Все окна в этом помещении были снабжены датчиками, которые срабатывают при попытке разбить или открыть окно. Установив этот неприятный факт, уборщица переместилась в коридор, а оттуда в туалет. Только здесь ей удалось обнаружить окно, на котором не было датчика.
Специалистка по машинному доению встала на цыпочки и откинула шпингалет.
Окошко оказалось маленьким и располагалось под самым потолком.
– Ничего, – пробормотала она вполголоса, – пускай Ленечка потрудится. Не зря же он цирковое училище окончил.
Она высунула в окно
Решив вопрос с окном, мнимая уборщица вернулась в музейный зал и наскоро завершила уборку. Перед тем как уйти, она сделала еще кое-что непредусмотренное инструкцией – насыпала в углу горку аппетитных хрустящих подушечек.
Проходя мимо охранника, бойкая деревенская девушка кокетливо улыбнулась, поправила кофточку и проговорила нараспев:
– До свиданьица, дяденька! Может, еще свидимся.
– Тете привет, – напутствовал ее охранник.
Леонид Марков, широко известный в узких кругах как Леня Маркиз, сидел в машине, припаркованной в переулке на задах частного музея, и ждал.
Ожидание – важнейшая часть любой серьезной операции. В Лениной профессии умение ждать иногда оказывалось важнее умения незаметно проникнуть в чужую квартиру, вскрыть сейф или втереться в доверие к незнакомому человеку, чтобы ненавязчиво освободить его от лишних денежных знаков.
Сейчас он внимательно наблюдал за зданием музея. Наконец окошко в бельэтаже открылось, и оттуда высунулась женская рука с белым платочком.
– Молодец Лолка! – вполголоса проговорил Леня и выбрался из машины.
С задней стороны к зданию музея примыкал небольшой сквер, огороженный кованой решеткой. Леня ловко вскарабкался на нее и спрыгнул по другую сторону. У музейной стены он огляделся.
Переулок за оградой был пустым и безлюдным, как земля в первый день творения.
Леня закинул за спину сумку с инструментами, уцепился пальцами за кирпичную кладку и в два счета вскарабкался по стене к окну.
В юности ему довелось освоить целый ряд цирковых специальностей. Он выступал в качестве фокусника-престидижитатора (этим красивым словом называются те, кто показывает карточные фокусы, а также достает из шляпы кроликов, букеты и другие предметы повышенного спроса), успел побывать воздушным гимнастом, акробатом и даже дрессировщиком мелких животных, главным образом собак и котов. Взобраться по кирпичной стене для него не представляло никакого труда.
Пролезть в окно оказалось труднее. Это окно явно не было рассчитано на взрослого человека, даже такого спортивного, как Маркиз. Пыхтя и отдуваясь, он все же протиснулся внутрь и немедленно дал себе слово с завтрашнего дня ограничить мучное и сладкое, сократить потребление пива и прибавить несколько упражнений к ежедневной утренней зарядке.
Дальше он спрыгнул на кафельный пол в музейном туалете. Здесь он отдышался, привел в порядок одежду и взглянул на часы.
До начала основной части операции оставалось полторы минуты.
В этот момент в коридоре послышались шаги.
Леня быстро огляделся, успел захлопнуть окно и юркнуть в одну из трех туалетных кабинок.
Шаги приближались.
В туалет вошел охранник. Он дернул закрытую дверь, пожал плечами и зашел в другую кабинку.
Донеслось журчание, дверца хлопнула, полилась вода из крана, и снова все стихло.
До начала операции оставалось пять секунд. Четыре. Три. Одна.
Секундная стрелка подошла к цифре двенадцать, но ничего не произошло.
– Что же ты, Ухо? – пробормотал Леня.
В этот самый момент до него донеслись резкий скрежет тормозов, оглушительный грохот и леденящий душу крик.
Ленина реакция на эти звуки была странной: он облегченно вздохнул, улыбнулся, натянул маску кролика Банни и вышел в коридор.
У входа в музей в это самое время происходило нечто ужасное.
В паре метров от крыльца дымилась врезавшаяся в столб машина с покореженным капотом. Рядом с ней корчился тяжело раненный. Он еще подавал признаки жизни, даже пытался отползти подальше от места аварии, но его лицо и одежда были залиты кровью, а на тротуаре под ним расплывалось темно-красное пятно.
Музейные охранники переполошились.
Один из них, тот, что сидел внутри, распахнул дверь и подбежал к раненому.
– Помоги… от машины, – еле слышно попросил тот. – Сейчас рванет.
Охранник охнул, схватил раненого за одежду и оттащил к самому крыльцу. Он успел как раз вовремя: бензобак взорвался, и автомобиль заполыхал, как факел на ростральной колонне. Раненый затрясся. У него начались судороги, изо рта потекла кровавая пена.
Перепуганный охранник вытащил переговорное устройство и прокричал:
– Толик, ты глянь, чего делается!
Второй охранник, сидевший внутри перед мониторами, которые были подключены к камерам наблюдения, после такого призыва переключился на камеру перед входом, охнул и схватил телефонную трубку, чтобы вызвать пожарных и «Скорую помощь».
Естественно, он не мог видеть, как в это самое время неизвестный в маске кролика, согнувшись в три погибели, проскользнул в музейный зал, подобрался к одной из витрин и быстро вскрыл ее. Из витрины он достал монету с изображением последнего китайского императора, на ее место положил какой-то небольшой круглый предмет и, все так же согнувшись, вернулся в коридор.
Перед входом в музей события развивались своим чередом.
Как ни странно, первой подъехала «Скорая помощь». Из нее выскочили двое крепких санитаров с носилками.
– Где пострадавший? – крикнул один из них.
– Что, не видишь? – огрызнулся охранник и кивнул на окровавленное тело.
Санитары переложили пострадавшего на носилки, вкатили их в машину и умчались.
Дальше, правда, началось что-то непонятное. Отъехав от музея на безопасное расстояние, водитель «Скорой» выключил сирену и оглянулся: