Гонец
Шрифт:
Агапа на месте не было. Игорь с тревогой завертел головой, выискивая бородача, но тот уже вышел из-за деревьев, на ходу подтягивая штаны.
– Вот, – довольным голосом сказал Агап, – место в организме для еды освободилось, теперь и пожевать можно.
– Верная мысль, – спохватился Игорь. – Пойду-ка я тоже в лесочек прогуляюсь, на природу посмотрю, – он отряхнул руки от крошек и направился к деревьям.
– Только ты левее бери, – крикнул ему Агап. – Ежели прямо, так я там уже того, основательно всё осмотрел, – и расхохотался, довольный
Когда Игорь выбрался из кустов, Агапа на месте опять не было: неугомонный бородач, прихватив открытую Игорем банку, стоял возле дерева с игрушками и рассматривал их, открыв рот. Похоже, он забыл и о недоеденной тушёнке, и о ломте хлеба, который обмакнул в тушёнку; Игорь подошёл к Агапу:
– Нравится?
– Очень, – еле слышно ответил Агап. – У меня в детстве такие же были… Свистульки это! Я, когда малышом был, всё один да один в хате сидел: мамка, бывало, запрёт, свистульку да кринку молока с хлебом оставит, а сама в поле, до самого вечера работать… – Агап шмыгнул носом, вспомнил о тушёнке, быстро вымакал её краюхой и отбросил пустую банку в сторону.
– Возьму-ка я птичку на память, – решил он, вытирая руки о рубашку. – Уж не знаю, для чего и почему тут свистульки поразвесили, но от них не убудет, верно? – Игорь не успел сказать, что не дело хвататься в колдовском мире за непонятные предметы: Агап одной рукой взялся за ветку, другой – за ближнюю свистульку.
Едва Агап прикоснулся к глиняной птичке, как случилось неожиданное: игрушечная птаха, вмиг перестав быть игрушечной, забила крыльями – порвав удерживающую её нитку, она с громким чириканьем унеслась в небо. Агап отскочил в сторону, едва не сбив с ног Игоря, и уставился на дерево с видом перепуганного дикаря, которому только что показали работающую бормашину.
– Ты цел? – Игорь хлопнул Агапа по плечу. – Цел, спрашиваю? Не заколдовался в кого? – Агап выругался дрожащим голосом, загнул так, что Игорь понял: не заколдовался.
– Нашёл себе развлечение, за волшебных птиц хвататься, эх ты, – Игорь и сам испугался, кто ж подобных фокусов не испугается-то! – Пошли отсюда. В следующий раз думай, когда…
Агап, не слушая Игоря, вновь шагнул к дереву и уже нарочно, без опаски, ухватил двумя пальцами очередную глиняную птичку: птица, рванув из руки Агапа, тоже унеслась в небо.
– Ты что, сдурел? – Игорь взял Агапа за плечо, потянул его от дерева. – С ума сошёл, да? – Агап, мимоходом стряхнув руку Игоря с плеча, коснулся пальцем следующей игрушки, потом другой, третьей… Птицы, обрывая нити, одна за другой с щебетом уносились в небо: вскоре дерево стояло голое, без единой игрушки… Да голое ли?
Деревце на глазах оживало: ствол и ветки потемнели, налились соком; из набухших почек тут же проклюнулись клейкие молодые листики – через несколько минут дерево, живое, молодое, шелестело на лёгком ветерке новой, ярко-зелёной листвой.
– М-м… Ничего не понимаю, – честно признался Игорь. – Слушай, Агап, а что случилось-то? – Бородач
– Я, эта… – Агап с трудом находил слова, – я, типа… Оживил я их, веришь? Всех – оживил! И дерево заодно, случайно, – Агап смущённо захихикал, словно какую глупость ненароком учудил. – Только вот руки замёрзли, – пожаловался он Игорю, пряча ладони под мышками. – Будто в снежки долго играл.
– А… э… – не сразу нашёлся с ответом Игорь. – Ты уверен? Ну, насчёт того, что это твоя работа?
– Угу, – млея от радости, кивнул бородач. – Без сомнений, моя. Я знаю, я почувствовал!… Это знаешь чего? Это моё подсознательное желание исполнилось, вот как. Я же в детстве сильно переживал, что игрушки не живые! Один, понимаешь, в хате, маленький, сопливый, а они – не живые…
– Тогда я тебя поздравляю, – с чувством сказал Игорь. – Я очень, очень за тебя рад! – хотя более всего он был рад тому, что наконец-то разрешился мучивший его вопрос: у кого из них и как сработает волшебство уэсби. Сработало у Агапа, и сработало далеко не худшим образом!
– Слушай, а, может, я святым каким стал? – вспомнив что-то, внезапно расстроился Агап. – Как ты думаешь, а? Святой я или нет?
– Какая разница? – пожал плечами Игорь. – Серьёзно, какая?
– Дык, святым, поди, жениться нельзя, – закручинившись, ответил Агап. – А я вон с Фибией договорился встретиться…
– Конечно, не святой, – поспешил успокоить товарища Игорь. – Ну какой из тебя святой, ты сам подумай! Святые – они все благообразные, старые, с обязательными нимбами вокруг головы. У тебя нимб есть? То-то же! Не святой ты и всё тут. – Агап слабо улыбнулся, доверчиво глядя на Игоря: быть святым ему явно не хотелось.
– Ладно, – решив, что достаточно успокоил Агапа, сказал Игорь. – Позавтракать мы позавтракали, со святостью тоже разобрались… Пора и в путь! Чудеса – чудесами, но и дело надо делать, – Игорь повернулся и пошёл к велосипедам. Конечно, он был здорово потрясён случившимся, что есть, то есть… но сейчас всё же лучше не говорить с Агапом на эту тему: пусть сначала немного привыкнет к своим удивительным способностям, а уж затем и потолковать можно будет.
Агап остановился возле своего велосипеда, спрятал руки за спину и в нерешительности постукал ногой по колесу.
– Проблемы? Колесо спустило? – нахмурился Игорь. – А ведь в магазине обещали, что подкачивать не придётся… Жулики, одно слово!
– Нет, – замялся Агап. – Я, знаешь, боюсь его теперь руками трогать. А ну как оживёт и начнёт меня рулём бодать! Или в лес укатит, ищи его после…
– Вряд ли куда твой велосипед без седока уедет. – Игорь подмигнул Агапу. – Ты ж на нём уже сколько от Следа Бога проехал и никаких намёков на оживление не было! Сдаётся мне, что оживлять ты можешь лишь то, что внешне похоже на живое… или было живым. А велосипед – разве ж он похож на какое-нибудь существо?