Гончие Габриэля

Стюарт Мэри

– Ева в саду Эдема. Привет, моя милая. Надеюсь, ты подожгла этот чертов дворец с единственной целью вернуть меня к себе?

– Чарльз...
– Это было все, что я нашла в себе силы произнести.

Собаки скулили, переступали с ноги на ногу и не отходили от меня ни на шаг, а Софи к тому же виляла мокрым хвостом. Полдюжины ящериц брызнули во все стороны, когда Чарльз взбегал по лестнице; сидевшей на одной из ступенек перепелке пришлось поспешно посторониться, чтобы избежать падающих с него водяных капель.

Я подняла на кузена взгляд:

– Это

не я подожгла, а собаки. Лампу перевернули, - добавила я довольно нерешительным тоном.
– А я думала, что тебя здесь нет - они сказали, что ты сбежал. Они... они заперли меня... о, Чарльз, дорогой...

– Кристи...

Мне показалось, что он даже не шелохнулся, но уже через секунду стоял передо мной, а по его мокрой коже нежными розовыми и фиолетовыми пятнами скользили отблески огня. Следующее, что он сделал, когда мы стояли на мраморном полу, эти оттеснил в сторону суетящегося Стара, заключил меня в свои объятия и принялся настолько жарко, даже неистово целовать, что мне почудились в этом отголоски окружавшей нас огненной силы. Говорят, что именно так может охватить человека страх или чувство облегчения; мне же показалось, что я таю словно воск.

Мы были вынуждены разомкнуть объятия, почувствовав вторжение мокрой ревнивой головы Стара; Чарльз сквозь смех чертыхнулся, уклоняясь от настойчивых поползновений лап и языка Софи.

– Ну, приятель, довольно - вот это зубки!.. Слушай, позови их, что ли. Кстати, зачем тебе понадобился весь этот зоопарк? О, Боже праведный, и чертов павлин здесь, а я отдавил ему хвост... Ну, вали отсюда, дружище. Никого не хочу знать, кроме двадцатидвухлетней девушки, слышишь? Скажи, Кристабель, когда я в последний раз целовал тебя?

– Тебе тогда было лет десять. Но ты с тех пор изменился.

– Расскажешь как-нибудь...

Мы опять отпрянули друг от друга, когда с купола беседки на нас свалилась ящерица. Чарльз выругался, коротким жестом отшвырнул ее в сторону, та шлепнулась на землю и без видимого ущерба для себя перевернулась на ноги.

– Кристи, я люблю тебя, я готов весь остаток своей жизни заниматься с тобой любовью, чем, возможно, мы и займемся на самом деле, однако надо идти, причем чем скорее, тем лучше, Nicht war? <Не так ли? (нем.)>.

– Что? Что ты сказал?

– Я сказал, что нам надо идти.

– Да. Я тоже тебя люблю. Я уже говорила это?

– Ты ясно намекнула. О, Кристи, любимая... Кристи!

– Что?

Я снова ощутила силу его рук, но это было уже объятие не возлюбленного, а всего лишь кузена Чарльза, который обнял меня обеими руками за плечи и встряхнул;

– Соберись-ка. Ты что, накачалась?

– Со мной все в порядке.

– Нам надо выбраться отсюда, пока это еще возможно.

– О... Да, пошли.
– Я выпрямилась и, прищурив глаза, посмотрела на полыхающее пламя.
– Но как? Ты умеешь летать? Стой, садист, ты чуть не наступил на голубка... Нет, дышит еще, слава Богу, наверное, просто глотнул дыма.
– Я стала подниматься.
– Осторожнее, белка!

Он рассмеялся:

– Вот значит как. О, посмотри-ка

на этих милых чудесных крысок. Пошли!
– Он вскочил, потянул меня за руки и чуть поддержал, словно придавая мне равновесие.
– Ну, не надо так пугаться. Конечно, можно было бы и здесь отсидеться, но, боюсь, жарковато придется, да и неудобно. Пока это все выгорит... Так что надо пробиваться. Существует, пожалуй, лишь один путь и давай поспешим им воспользоваться.

– Какой путь? Из окна мы не спустимся, поскольку нигде сейчас не найдем веревку, а без нее у меня не получится, нет, правда, ничего не выйдет...

– Порядок, милая. Я имел в виду не окно, а потерну.

– Но в коридоре! Ты же знаешь, что пожар начался в комнате принца.

– Даже если и так, не думаю. Шахта, - он кивнул на разукрашенную дверь, - если бы в коридоре действительно был огонь, дымила бы как труба, однако, как видишь, этого нет. Пошли, посмотрим.

Он осторожно потянул дверь на себя. Запах дыма ощущался здесь не сильнее, чем везде, а в самой спиральной шахте не было видно ни зги. У меня за спиной гортанно урчала Софи, я что-то успокаивающе прошептала ей и погладила по загривку:

– Ты тоже пойдешь, не волнуйся.

Кузен повернул голову:

– Большая дверь была закрыта? Бронзовая, в коридор принца?

– Да, я ее сама закрыла, когда шла этим путем. Подумала, что это уменьшит тягу.

– Значит, у тебя и на это хватило времени? Да и воздух там настолько затхлый, что остается гадать, во что превратилась комната принца. И все же надо попытаться.

– Но даже если через коридор можно пройти, на главный двор нам все равно не выбраться - там сейчас тоже огонь, сам видишь! И к потерне бежать бесполезно, она заперта, а ключа чет - они так сказали. Даже тебе не по силам вскрывать замки в темноте.

– Не надо беспокоиться, у меня есть ключ.
– Он с улыбкой встретил мой взгляд, порылся в своих влажных и не вполне белых штанах, после чего извлек из них связку поблескивающих и позвякивающих ключей.
– Ну, поспорим, что один из них наш? Добыл в схватке с бедным стариком Джасемом. Снаружи от них мало проку, поскольку все запоры находятся на внутренней стороне двери, зато чтобы выбраться отсюда - в самый раз.
– Он резко остановился, прижав ладонь к двери.
– Знаешь, прежде чем спускаться туда, смочи в озере носовой платок или еще что-нибудь, чтобы прикрыть рот и нос - на тот случай, если дым окажется очень уж едким. Ну давай, быстренько.

– А у тебя есть что-нибудь?

– Половинкой штанины прикроюсь, если оторву, конечно. Мы побежали вниз по ступеням.

– Где это ты раздобыл такой маскарадный костюм?
– спросила я.

– О, это целая история, потом расскажу. Кажется, их носил Джасем, но ничего, я их уже прополоскал, так что теперь они пахнут лишь водорослями, лилиями и чарующей грязью. Вот только удалось бы их разорвать - они все еще влажные и вообще чертовски крепкие... Ну вот, получилось. Наряд интеллигентного беженца. Давай, подходи, побрызгаю на тебя немного сзади...