Гончие Дзара
Шрифт:
Звук, с которым я унесся с глаз Затворника и аборигенов, напоминал чуть удивленное «У-у-ух!». О чем сам Затворник мне потом и поведал, когда несколькими мгновениями позже приземлился рядом, едва я только увернулся от его пяток.
Справедливости ради стоит добавить, что технически мое падение нельзя было назвать прямым, поскольку сама нора удивительнейшим образом изгибалась в сторону, отчего и сам спуск больше походил на скольжение по влажной почве. Так что «У-у-ух!» в этом ключе было более, чем уместным выкриком. Как мне казалось.
Несколько
— А ты так не можешь, — хохотнул он в итоге. И если б я в этот момент не пытался оттереть прилипшие к штанинам комья грязи, уверен, он бы еще и язык показал.
— Хоть какая-то от тебя польза, — пожал я плечами в ответ, когда все-таки осознал всю тщетность своих стараний — грязь только сильнее въедалась в ткань. Ох, Изма мне задаст.
Затворник расхохотался, ну а я, пока он восторгался ремаркой, сосредоточил внимание на месте, в которое нас привела кривая хорда норы.
Пещера. Огромная пещера, больше, чем я когда-либо мог себе вообразить, теряла свой потолок и стены где-то в темноте далеко за пределами возможностей световой сферы. Пол под ногами был выстлан чем-то вроде гладких плит, составлявших некий витиеватый орнамент. Материал цвета старинной бронзы, из которого они были созданы, казался незнакомым и на ощупь напоминал что угодно, но только не металл, хотя внешне как раз на металл больше всего и походил. А еще, не скажу в силу каких причин такое вообще оказалось возможным, но орнамент, который вырисовывался на полу, при долгом взгляде на него, как будто бы менял свое расположение. Это не бросалось в глаза, но если быть достаточно внимательным…
— Как странно, — проговорил я вслух, чем тут же привлек внимание Затворника.
— Что?
Я указал на плиты:
— Рисунок движется сам по себе. Ты видишь?
Бросив короткий взгляд в указанном направлении, Затворник снова посмотрел на меня с ничего не выражающим видом:
— И что?
— А… — я даже не знал, что сказать. — Разве… разве все это не должно казаться чем-то необычным?
Затворник лениво почесал за ухом — ну точь-в-точь ершистый подросток.
— Ага, должно. Вроде как. — И кто скажет, что это разговаривает зрелый мужчина?
Я покачал головой. О причинах такого равнодушия догадаться было несложно. Очевидно, что лейр уже сталкивался с чем-то подобным. И явно не раз.
На мой невысказанный вопрос он равнодушно пожал плечами:
— Вся планета напичкана подобными «местами силы», как их называют аборигены. Я побывал в парочке. Даже сталкивался с кое-чем интересным. С кое-чем опасным, я бы даже сказал. И умудрился выжить. Так что, нет, я не испытываю священного
Я кивнул, не став развивать тему. Тирада Затворника оказалась для меня несколько внезапной, но впечатление произвела интересное. Личность моего спутника и его прошлая жизнь по-прежнему оставались загадкой, однако очередная деталь большой мозаики все-таки встала на место. Я чувствовал, что он непросто не трепетал перед юхани и их наследием. Он их ненавидел. И пусть он как мог старался скрыть это за ехидными ухмылками и холодным взглядом, я все же сумел разглядеть кое-какие намеки на это в глубине его выцветших глаз.
— Будем пялиться друг на друга или делом займемся?
Ухмыльнувшись в ответ, я отвернулся и с осторожностью прошествовал вглубь пещеры, жестом поманив за собой летающий шар света и его создателя.
Прошагав вперед несколько метров по все такому же гладкому полу и разочарованно отметив отсутствие даже намека на наличие стен, я вздохнул и поинтересовался:
— Ты уверен, что здесь вообще есть хоть что-то?
В холодном свете шара лицо Затворника казалось таким же неестественно-бледным, как у Аргуса, а в чертах проступало больше морщин, чем обычно. В этот момент он казался старым настолько, что мог бы перещеголять саму Майру Метару.
— Пусть твой ихор нам об этом скажет, — сказал он.
Не желая, чтоб он еще раз упрекнул меня в чрезмерном внимании, я поспешил сотворить новую порцию темной субстанции, в момент покрывшей весь пол вокруг нас тонким клубящимся слоем.
И все. Ничего больше не произошло.
Когда же ситуация не изменилась, я, спустя минуту, снова обратился к своему вынужденному напарнику:
— И?
Он, показавшийся мне немного растерянным, промолчал. Впервые, за время нашего недолгого знакомства Затворнику нечего было сказать. Кроме:
— Здесь что-то не так.
Я зафыркал. Это была последняя капля в чаше моей сдержанности. Открылись внутренние вентили и полился чистейший сарказм:
— О, ну конечно! Как же иначе? Разумеется, что-то не так. А когда бывало иначе?
— Я серьезно, Риши. — На Затворнике не было лица и говорил он с каким-то надрывом, словно каждое слово обходилось ему неимоверно дорого. — Я чувствую. Что-то… произошло. Здесь кто-то был. И не сказать, чтоб очень давно…
Занервничав, я поспешил напомнить:
— Каким образом? Пещера же была запечатана.
Однако он и не думал спорить и отрицать.
— Точно. И тем не менее, кто-то обошел все печати, спустился сюда и… — Затворник замолчал и прикрыл глаза, будто прислушивался к чему-то за пределами восприятия традиционными органами чувств. Я хорошо понимал подобное состояние, однако все реже и реже обращался к нему. По вполне очевидным причинам шепот Теней уже не делился со мною подсказками.
Когда время молчания затянулось, я, выгнув бровь, спросил: