Гончие Дзара
Шрифт:
Татуированный хохотнул.
— А ты забавный малый.
— Мне говорили.
Люк снова открылся и в трюм вошел кто-то еще — дамочка, едва перешагнувшая порог среднего возраста, с изящной фигурой, ярко-алыми прямыми волосами и миловидным лицом, так же слегка приукрашенным синеватыми знаками. Глаза ее сияли, а наряд, в котором почти без труда угадывалась перекроенная форма риоммских сил безопасности, отличался чрезмерной крикливостью. Как и в первом случае, картину портило оружие, — на этот раз в виде пары полуавтоматических
Точно, как и ее предшественник, уделив моему внешнему виду немало внимания, дама сладко поинтересовалась:
— Наш пупсик проснулся?
— И даже сказал свое первое слово, — ответил ей Татуированный, не сводя с меня глумливого взгляда. — Оглянуться не успеем, как он уже ходить самостоятельно будет.
Чутье подсказывало, что за всем этим бредом завуалировано нечто большее, чем банальная насмешка. Тем не менее, я беспокоился о другом.
— У вас, я гляжу, целая труппа юмористов, — легонько царапнул стекло кончиком пальца. — Но может все же скажете, зачем заточили меня в этой колбе?
Красноволосая отреагировала на мои слова иначе, чем я ожидал. Она выпятила квадратную челюсть, оскалив такие же заостренные, как и у ее татуированного спутника зубы:
— Маленький мальчик хочет выглядеть взрослым? Что ж, ладно. Будем говорить по-взрослому. И первой вопросы начну задавать я. — Тут Красноволосая опустила руку на кобуру и вынула один из бластеров. Нацелив дуло мне в грудь, она проворковала: — Колись, что ты за тварь и почему твое корыто бороздило мое космическое пространство?
Если б не маска, бесперебойно снабжавшая меня кислородом, я бы, пожалуй, позабыл как дышать. Вздрогнув и захлопав глазами, я подавился собственным ехидством и начал сыпать полными недоумения вопросами:
— Чего? Мое корыто? Да вы о чем?
Дамочка реакции не оценила. Картинно изогнула выщипанную бровь и побарабанила пальцами свободной руки по собственному бедру:
— Будешь прикидываться, что ничего не понимаешь?
— Конечно, — ляпнул я и поспешил поправиться: — В смысле, конечно, я ничего не понимаю. Я ведь без сознания был, если не заметили. Последнее, что помню, это пустыня Шу…, пустыня, где пытался…
…Пытался похоронить тела Ди Аргуса и Тассии Руэ. Даже сумел подготовить для каждого отдельное место, убогое, разумеется, но за неимением лучшего и это сошло бы…
Кажется, близилась песчаная буря. Диана и ее Черная эскадра покинули орбиту несколько часов назад, а планету то и дело сотрясала дрожь. Жуткий час для осознания своей полной беспомощности, а затем… В голове, точно наяву, раздался жуткий грохот, которым сопровождалось обрушение каменных плит разрушенного орбитальным выстрелом Храма в образовавшуюся карстовую воронку. Осколки кварца и пыли взметались в небо на несколько десятков метров, пока останки колоссального строения исчезали в провале…
Сердце колотилось как бешеное, пока перед глазами мелькали картинки чудовищного оползня,
Чувство исчезающей под ногами земли словами не описать. Внутренности в буквальном смысле подскочили к глотке, грозя выскочить наружу. Секундное ощущение свободного падения, а следом: неуклюжий кувырок, удар о выступающую скалу, еще один; рот, полный каменной крошки, и под финал — приземление с громким влажным звуком…
— Ну? Продолжай, сказочник, — велела Красноволосая, дирижируя бластером. — Чего ты там помнишь?
Я посмотрел ей в глаза и очень тихо сказал:
— Кажется, будто я умер.
Мгновение тишины, а следом — взрыв истерического хохота, да такого яростного, что стенки моей капсулы задрожали. Они чуть пополам оба не сложились, держась за животы. В жизни ничего более наигранно-тошнотворного не видел.
И Татуированному и Красноволосой потребовалось чуть более минуты, чтобы прийти в себя и наконец обрести возможность заново изъясняться членораздельно.
— Если ты умер, — утирая слезы, проговорила она, — то, кто сейчас барахтается голым в банке? Призрак?
Смех-смехом, а дамочке явно безумно хотелось знать эти ответы. Жаль только мне пока нечего было ей сказать, и потому я молчал, лениво наблюдая за нервирующим мельтешением ее бластера.
— Знаешь, а ведь на корабле, который мы захватили, был один труп, — сказал Татуированный, обращаясь ко мне. — Мы, правда, от него тут же избавились. Сдается мне, сейчас он бороздит космические просторы своим ходом.
Я замер, холодея. Труп?
— Можете его описать?
Татуированный замер, опешив от столь рьяного любопытства, но спустя секунду, как ни в чем не бывало, ответил:
— Легко. Почти такой же здоровый, как я, черноволосый и бледный. С дыркой в грудине. С живым не перепутаешь.
Едва он захлопнул свой рот, у меня перед глазами помутнело. Аргус. Они избавились от Аргуса! Выбросили в космос, будто какой-то там мусор! Я сам не заметил, как сжались кулаки, а дыхание стало учащенным. Нагнетающая в маску кислород аппаратура предупреждающе всхлипнула.
— Полегче, доходяжка, — бросила Красноволосая, оттопырив нижнюю губу. — Или ждешь красивую дырочку промеж своих очаровательных глазок?
Я бы с удовольствием объяснил ей, чего именно жду и каким образом планирую ожидаемого добиться, вот только поступать опрометчиво не собирался. Заставив себя успокоиться, я спросил:
— На том корабле еще кто-то был?
— Да, — охотно отозвался Татуированный. Ему как будто самому был интересен весь этот диалог. — Старый пришибленный мект. Когда мы брали судно на абордаж, он все заламывал руки и скулил. Пришлось бросить его в карцер, чтоб под ногами не путался.