Голый риск

Бёрк Джордан

Его ответ заставил меня напрячься. Описание мужчины подходило под внешность Говарда Макдауэлла.

— Английский акцент?

Удалл покачал головой.

— Нет… американский. Он был американцем.

Никаких сомнений, Макдауэлл скрыл акцент.

— Он звонил тебе? Дал свой номер? Что-нибудь? — спросил я.

Удалл тяжело вздохнул.

— Однажды. Он позвонил и попросил последовать за ней.

Моя кровь закипела. Я глубоко вдохнул, напоминая себе, что должен добыть всю возможную информацию, потому что дело оказалось посерьезнее, чем воришка трусиков,

вломившийся в квартиру Кэтрин.

— Когда и куда ты последовал за ней?

— Никуда, — настаивал он. — Я этого не сделал.

Я смотрел ему в его покрасневшее лицо со стекающим от бровей потом.

— Не мели чушь. Я знаю, что ты был в ее доме.

Он коснулся подбородком груди.

— Ты сделал это сам? — продолжил я. — И почему розы? Тебе приказал тот человек?

Удалл быстро поднял голову, на его лице отразилось замешательство.

— Какие розы?

Я на несколько секунд замолчал.

— Ты не оставлял розы на ее крыльце?

— Что? Нет. Не оставлял я никаких роз, — заверил он.

Выражение лица и тон подсказали, что Удалл не врет.

Оставалась только одна версия: розы на крыльце — дело рук Макдауэлла. Это имело смысл, учитывая то, что я знал о его безжалостной садисткой натуре. Он пытался сильнее запугать Кэтрин.

— Номер, — сказал я. — Мне нужен номер парня.

Удалл указал головой на стойку.

— Там.

Я взял его телефон и просмотрел историю звонков. Я понимал, что вероятно, зря теряю время. Звонили месяцы назад. Удалл мог удалить данные, а Макдауэлл в любом случае, скорее всего, использовал предоплаченный номер, так что я перестал искать.

Следовало решить, как сейчас поступить с Удаллом, поэтому я стоял и смотрел на его телефон. Не уверен, что хотел увидеть в разделе с фотографиями, но все равно открыл галерею.

И обнаружил совсем уж неожиданное, даже несмотря на то, что прокрутил все сценарии того, как все могло пойти.

В памяти телефона хранились сотни фотографий, большая часть из интернета. Фотографии женщин и молодых девушек на различных стадиях раздевания или занимающихся сексом.

Однако на самых последних оказалось кое-что знакомое.

Кухня Кэтрин. Квартира Кэтрин. Спальня Кэтрин.

Снимок ящика комода. Фото того, как Удалл держит ее белье. Даже так называемые селфи, на которых Удалл держал ее трусики у своего лица.

А стоило прокрутить вниз, внутри меня поднялся гнев и распространился по всему телу, заставляя лицо покраснеть, а конечности покалывать от адреналина.

Удалл был в ее квартире ночью.

Он сделал снимки спящей в своей постели Кэтрин.

Я поднял взгляд от экрана и посмотрел на него.

— Что ты собираешься со мной сделать? — заскулил он.

Удалл показался мне типичным хулиганом под давлением. Они действуют смело и высокомерно, пользуясь преимуществами перед другими людьми, но это происходит от слабости. А когда оказываются в действительно незавидном положении, то становятся одними из самых жалких созданий, когда-либо бродивших по земле. Почти достойно сочувствия.

Почти.

Я уже подумывал

о том, чтобы прострелить ему второе колено. Может быть, даже яйца. Растягивая пытку, заставляя чувствовать тот же страх, который испытала бы Кэтрин, проснувшись и обнаружив в своей спальне незнакомого мужчину.

Я мог бы проделать все это и даже больше. Вместо этого дважды выстрелил ему в голову и ушел.

***

После рейда в Чечне десять лет назад я впервые убил человека. По крайней мере, прямо и лично. За это время я был повинен во многих смертях, но ни разу не нажал на спусковой крючок.

Много лет назад я поклялся себе не колебаться, выполняя миссию восстановления справедливости и совершения возмездия, а убивать только в целях самозащиты. Все десять лет твердо держался этого обещания, никогда даже близко не подходя, никогда не ставя себя в положение, когда придется причинить смерть.

Но сейчас другое дело. Ситуация касалась лично меня. Речь шла о Кэтрин.

Глава 19

Кэтрин

Услышав щелчок дверного замка, я села в кровати и быстро подскочила, когда Уоттс вошел в комнату. Затем подбежала к нему, обняла. Он крепко прижал меня, целуя шею, щеку, лоб.

— Соскучилась? — спросил он.

Впервые за этот день я рассмеялась.

— Боже, да.

Он отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я вернулся и больше не собираюсь оставлять тебя одну.

— Хорошо.

Уоттс прижался губами к моим в жестком, яростном поцелуе, который разжег бы во мне страсть, если бы мужчина не остановился и не произнес:

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Всего за несколько секунд я перешла от восторга к ужасу. Дикие колебания эмоций становились постоянным спутником наших отношений. Я могла бы испугаться этого, оттолкнуть Уоттса, увидеть в нем угрозу стабильности, однако не желала сдаваться. Мне хотелось подбодрить себя.

Он остановился у кровати и присел, попросив сесть рядом. Я видела как его лицо стало жестким и решительным.

— Речь о сегодняшнем вечере? — поинтересовалась я. — Где ты был?

Он покачал головой, глядя прямо перед собой.

— Я ездил позаботиться кое о чем.

— О… том парне?

Я даже не хотела называть его имени.

Уоттс положил руку на мою ногу.

— Все улажено.

Он поднял брови.

Я могла бы задать все интересующие вопросы о парне, а их, наверное, скопились десятки. Однако только один из них имел значение. Хотя я не обязана была спрашивать. Примерно представляла ответ и, вероятно, оказалась бы права. К тому же я понимала, что Уоттс все равно мне бы ничего не сказал. Когда дело касалось его деятельности, если я не вовлечена в это, он вел себя очень скрытно. И своим последним комментарием он словно заверил меня, что больше не стоит волноваться.