Шрифт:
Славным сынам социалистической Отчизны,
мужественным авиадесантникам посвящаю эту книгу.
В книгах «Записки партизана», «Жизнь простого человека», «Братья-герои» и других я подробно описал боевые подвиги двух моих сыновей: инженера Евгения и школьника Гени — партизан
О третьем сыне — Валентине — в этих книгах говорится очень мало. В канун вероломного нападения гитлеровской Германии на Советскую страну он работал главным механиком на большом заводе вблизи западной границы.
Книга «Голубые солдаты» рассказывает о судьбе Валентина в годы Великой Отечественной войны. Она посвящена боевым делам разведчиков-авиадесантников, в рядах которых сражался мой третий сын.
П. Игнатов
Глава 1. СЫНОВЬЯ
В 1916 году вместе с женой Еленой Ивановной и маленьким сынишкой Женей я бежал из ссылки. Много лишений и опасностей довелось испытать нам, прежде чем мы добрались из Сибири до Петрограда.
Затяжная ненастная осень сменилась холодной зимой.
С большим трудом удалось мне устроиться слесарем-механиком на завод «Русский Рено». Работали по двенадцать часов в сутки. Придешь с работы усталый, голодный, а дома нечего есть. Жена ночами стояла в очередях за осьмушкой хлеба на человека. И это в мороз, вьюгу. Трудно было моей Геле [1] : дома не на кого оставить малыша Женьку — полтора года было ему тогда, к тому же мы ждали второго ребенка.
Наш второй сын, Валентин, появился на свет в канун великих событий. В феврале семнадцатого года рухнул царизм, а в октябре свершилась Великая социалистическая революция.
1
Геля — сокращенно Елена (по-белорусски).
Первые годы жизни наших мальчуганов совпали с годами гражданской войны. Мы с женой вели в ту пору походный образ жизни, и нашим сыновьям приходилось терпеть наравне с нами все ее тяготы и лишения.
Далеко не каждый день были они сыты, а уж о домашнем уюте они, конечно, не имели никакого представления. Случалось и так, что мы были вынуждены оставлять их у чужих людей без родительского присмотра.
Женя был сдержанным, внутренне собранным мальчуганом. Он рано научился читать, пристрастился к книгам и мечтал лишь о том, как бы поскорее поступить в школу.
Совсем другим был Валентин: маленький человек с буйной, безудержной натурой и неугомонной душой. Видя, что старший брат хорошо и упорно учится, он из самолюбия не хотел отставать от Жени, хотя учение и давалось ему с большим трудом.
В августе 1923 года, когда мы жили в Железноводске, Жене исполнилось восемь лет. Почти ежедневно он напоминал то мне, то матери, чтобы мы не забыли записать
Узнав об этом, Валя тотчас же бросился к матери.
— А меня записали?
— Тебе еще рано, — объяснил я. — Пойдешь в школу через год.
— Нет, нет, совсем не рано! Не буду я ждать целый год!
Никакие уговоры на него не действовали.
— Буду учиться! Все равно буду! — упрямо твердил он. — Пусть тогда и Женька подождет до будущей осени.
Пришлось мне идти в школу и упрашивать, чтобы Валентина зачислили в первый класс вместе с братом. Не знаю, как решился бы этот вопрос, если бы перед самым началом занятий с Валей не стряслась беда.
Любил он лазить по деревьям. Ловкий и цепкий, как кошка, заберется, бывало, на такую высоту, что у нас с матерью дух захватывало. Одергивать, останавливать его было бесполезно. Сегодня отругаешь, а завтра он снова где-нибудь на самой макушке дерева. Особенно полюбился ему огромный тополь, раскинувший ветки над крышей нашего дома. Откуда-то сверху то и дело слышался его звонкий голос:
— Матросы! Живо на мачту!.. Ставь паруса!
Видимо, в те минуты он чувствовал себя «морским волком», стоявшим у кормила сказочного парусника.
И вот однажды наш «морской волк» сорвался с тополя и, угодив на узловатые корни, торчавшие из земли, сломал ногу у бедра. Пришлось его отвезти в больницу. Для такого непоседливого мальчика, как Валя, оказаться прикованным на долгое время к постели было тяжким испытанием.
Вот тут-то особенно проявилась дружба братьев. С разрешения врача Женя каждый день после школы приходил в больницу и проводил там все свободное время до вечера. Теперь у него были две главные заботы: школа и Валя. Вернувшись с занятий и наскоро пообедав, он брал с собой книжки, бумагу (краски и карандаши имелись в избытке у Вали в тумбочке возле койки) и отправлялся «на дежурство» — читал брату вслух, рисовал. Вместе они вырезали из бумаги солдатиков, клеили крепостные форты и башни.
Но, о чем бы ни говорили, чем бы ни занимались братья в больнице, Валя прежде всего интересовался школьными делами Жени. Он уже понял, что ходить этой осенью в школу ему не придется, что брат «обскакал» его на целый год.
А время шло.
Недолго задерживалась зима на кубанской земле. Наступила ранняя, дружная весна. Неоглядные степные просторы одевались в яркие цветные наряды.
Нога у Вали срослась хорошо, и он к весне был уже дома.
Мне приходилось много разъезжать по делам службы. В мое отсутствие Женя и Валя были главными помощниками матери: ходили в лавку за продуктами, пилили и кололи дрова, носили воду. И надо сказать, всеми этими хозяйственными делами они занимались с большой охотой.
В доме у нас всегда поддерживался образцовый порядок. Каждая вещь, каждая книга имели свое место, все было вымыто, вычищено, нигде ни пылинки. Это приучило мальчиков к аккуратности, к строгому соблюдению уклада жизни, сложившегося в нашей семье.
По вечерам Геля посещала совпартшколу. То, что мать учится, что она, как и они, школьники, готовит дома уроки, производило на сыновей, особенно на Валю, большое впечатление. Когда она занималась, ребята старались не шуметь, чтобы не мешать ей.