«Голубые Орхидеи»
Шрифт:
Орхидея с изумлением уставилась на репортера, ее хорошее настроение вмиг улетучилось. Распадаемся?Сколько раз она видела, как другие рок-группы делились и с треском проваливались, — эта мысль привела ее в панику.
— Я слышал это уже из нескольких источников, — продолжал Донован, — и, конечно, я хочу узнать вашу точку зрения, прежде чем что-либо опубликовать.
— Распадаемся?! — сердито закричала она. — Кто вам наболтал такого бреда собачьего?
— Я не могу выдать свои источники.
— Интервью закончено, мистер Донован.
—
— Черта с два ты затронул. Ты не затронул ни фига.
— Значит, слухи о том, что вы обижаетесь, потому что служите всего лишь фоном для Валентины, не верны?
— Нет! Нет! Нет! Конечно не верны! — Орхидея дрожала. — «Голубые Орхидеи» очень, очень хорошо ладят, спасибо. А теперь я хочу, чтобы вы ушли, мистер Донован.
Репортер намек понял и удалился. Орхидея захлопнула за ним дверь. «Голубые Орхидеи» распадаются? Как возник такой слух?
Валентина — ведущая певица, а ты всего лишь фон.Семя сомнения было умело посажено.
Валентине наконец удалось избавиться от любителей автографов, — она предусмотрительно пригласила Шуботса, Голдманов и еще несколько человек прийти через час на небольшую вечеринку в ее апартаменты в отеле.
Она видела, как Джоу Донован вышел из комнаты Орхидеи, и, поравнявшись, кивнула ему, но не замедлила шагов. Подойдя к своей уборной, она увидела какого-то человека, прислонившегося к двери.
— Если вы хотите взять интервью, позвоните утром Джанет, нашему представителю, — сказала Валентина, — она организует все связи с прессой.
Он засмеялся:
— Я не репортер. Разве у меня есть сходство с газетчиком? Хотя мне это льстит. На самом деле я Майк Даффи из агентства Уильяма Морриса.
Валентина пожала протянутую руку.
— Рада с вами познакомиться, Майк.
— Приступим сразу к делу. У меня есть предложение, которое я хочу с вами обсудить. Полагаю, мои слова не оставят вас равнодушной.
Она усмехнулась. Искра энтузиазма в невинных, как у херувима, глазах агента расположила ее к нему.
— Интересно. Майк, у меня есть минут пять, думаю, мы можем выпить по чашке кофе. А потом я должна бежать, так как устраиваю небольшой прием в отеле.
Она открыла дверь, вошла и включила свет. Когда Валентина налила кофе и повернулась, чтобы подать Майку Даффи чашку, он вытащил из портфеля толстую голубую папку.
— Это вам, Валентина, сценарий бродвейского мюзикла «Балалайка». Текст написал Артур Флитвуд, а стихи Тони Трапписта. Возможно, он станет лучшим мюзиклом Бродвея за последние пятнадцать лет. Я не дурачу вас и готов поставить на карту всю свою карьеру.
Судя по названию, пьеса о России. На нее произвели впечатление и имена.
— Мюзикл? — с удивлением переспросила она. — Но я же рок-певица.
Даффи усмехнулся.
— Я мечтатель и немного игрок, к тому же чертовски сообразительный. Я вижу будущую звезду Бродвея за двадцать шагов. Милая, вы можете вдохнуть жизнь в театр. Как Стрейзанд или Лайза Минелли. Вы обладаете изумительной харизмой,
Испытывая приятное изумление, Валентина сделала шаг назад. Этот человек напомнил ей о П. Т. Барнуме [9] .
И в то же время она чувствовала, что он говорит искренне.
— Дайте мне разобраться. Вы утверждаете, что ваша пьеса, этот мюзикл «Балалайка», имеет ко мне какое-то отношение? Вы хотите, чтобы я… — она пыталась найти верное слово.
— Я хочу, чтобы вы приняли участие в прослушивании. Мне кажется, это следующий шаг в вашей карьере, Валентина. Верный шаг.
9
П. Т. Барнум — знаменитый американский шоумен, который организовывал и вывозил на гастроли цирки, устраивая показы двухголовых животных и других подобных редкостей. Он рассказывал занимательные истории, чтобы привлечь людей на свои представления.
«Чашка кофе» растянулась на сорок минут: Даффи пересказал ей сюжет и даже попытался напеть некоторые песни.
— Ну да ладно, у меня голос, как у сирены, но вы видите, какие красивые мелодии. Два или три номера наверняка станут хитами, или я не бродвейский импресарио уже тридцать лет. Вэл, — продолжал он горячо, — вы — звезда, но только рок-звезда, а что происходит с большинством рок-певцов — вам известно. Они сходят со сцены через два-три года, когда подростки начинают писать кипятком при виде нового таланта.
— Я довольна своей карьерой, — ответила она.
— Да, и это замечательно, но, Вэл… Я говорю о достижении более высокого уровня. Стрейзанд или Стрип знают девяносто девять и девять десятых процента жителей цивилизованного мира.
Валентина засмеялась.
— Это больше похоже на роман Джекки Коллинза, чем на реальную жизнь.
Даффи долго смотрел на свою чашку, затем поднял глаза на нее.
— Признаю, это большая игра. Мы не можем с уверенностью сказать, как пройдет проба. Роль предусматривает много танцев, но мне сказали, что у вас есть танцевальная подготовка — современный танец и классика. Верно? Ваша мать была прима-балерина Большого театра, так? Это у вас семейное.
Она кивнула, вспоминая десять лет уроков, когда Пичис и Эдгар настояли, чтобы она занималась три раза в неделю. Нервная дрожь волной прокатилась по телу. Бродвейский мюзикл? Если он станет хитом, она больше не сможет давать концерты и ездить на гастроли. Ей придется оставаться на одном месте и снова стать нормальным человеком, а не неистовой «рокершей».
— Послушайте, — продолжал Даффи. — Я хочу представить вас профессионально. Вот почему я здесь. Прослушивания начнутся в Нью-Йорке через два дня. Я сказал Киту Ленарду, что у меня есть для него большой сюрприз. Этот сюрприз — вы. Надеюсь, вы меня не подведете. Я знаю, было самонадеянно с моей стороны поступать так, прежде чем я не поговорил с вами, но, Вэл… У меня основания так предполагать.