«Голубые Орхидеи»

Фэнтон Джулия

Первые годы были самыми трудными. Валентина часто будила их душераздирающими криками, ей снились кошмары, брат-близнец Михаил и снежный обвал. Девочка не сомневалась, что ее брат жив, и стала откладывать часть своих карманных денег на поездку в Россию.

Эдгара пугала и расстраивала такая идея.

— Поехать за железный занавес? Не будь смешной, Валентина. Это очень опасно. Не многие решаются ехать туда, да и то только по необходимости. И безусловно, не девятилетние девочки. Кроме того, я уже попросил сенатора Уиллингема навести

справки в Вашингтоне через советское посольство. Твой брат внесен в официальный список жертв обвала. Мне очень жаль. Так что не будем говорить об этом.

После этого она плакала и хандрила месяцами, чем ужасно беспокоила Пичис. Но затем миссис Ледерер записала девочку на уроки балета и современного танца. Валентина окунулась в занятия, проявив природные способности, и кошмары постепенно прекратились.

К пятнадцати годам Валентина обрела гибкое стройное тело танцовщицы. К Эдгару несколько раз обращались представители домов моделей, предлагавшие подписать с ней контракт, но он рассерженно отвечал им, чтобы не беспокоили его дочь. Ему хотелось уберечь девочек от того, что называется «темными сторонами шоу-бизнеса» и сохранить их свежесть. Это имело прямое отношение и к Орхидее.

Девочка кипела энергией и всегда находилась в центре внимания, привлекая окружающих, как пламя влечет мотыльков. Она проявляла незаурядный интеллект и, если хотела, получала высокие отметки в Кингсвудской школе, представляющей собой часть учебных заведений Крэнбрука… Иногда Орхидея наслаждалась своими успехами в учебе, а порой критиковала учителей, подшучивала над ними, выказывая полное равнодушие к академическому образованию. И она всегда твердила, что станет звездой, как будто ей это было предначертано судьбой.

Сейчас студенческий оркестр начал играть легкую увертюру бродвейских песен. Пичис откинулась на спинку кресла, нервно сжав руки. Рядом с ней, расслабившись, сидел Эдгар.

Девочки доверили ей свой секрет. Интересно, что скажет муж, когда узнает, что его дочери хотят стать рок-звездами?

Занавес медленно поднялся: Орхидея и Валентина стояли на крошечной сцене, сооруженной в виде викторианского бельведера. Публика задохнулась от восхищения. Под ярким светом облегающие платья цвета полуночного неба мерцали, подчеркивая изящество стройных фигур.

Сжав переносной микрофон и отбивая ритм, Валентина глубоко вздохнула и взяла первую ноту песни Лины Ронстадт «Когда меня полюбят», которую Джоу выбрала для них. Орхидея присоединилась к ней, и их голоса слились в мелодичной гармонии, глубокий насыщенный звук, обращенный в зрительный зал, заструился через сотни мест и долетел до последнего ряда.

Девушки спели три песни, включая и популярную сейчас «Танцующую королеву» из репертуара группы «АББА».

Когда замерла последняя нота, раздался гром аплодисментов. Свист, крики, аплодисменты слились в единое мощное крещендо. Аплодисменты не прекращались и молодежь

с первых рядов столпилась перед авансценой.

Пока они раскланивались, рабочий сцены вынес корзину, наполненную орхидеями. Орхидея выхватила ее у него и бросила первый цветок в зал.

— Я люблю вас! — кричала она, хватая орхидеи целыми пригоршнями и бросая их как можно дальше в зрительный зал восторженным подросткам. Смеясь, Валентина тоже стала разбрасывать цветы.

Была уже половина второго ночи. Нетронутый поднос с печеньем и лимонадом стоял на столе в небольшой уютной комнатке дома Ледереров. Девушки вернулись с концерта в приподнятом настроении, но разочарованные тем, что Барни Самьюэлз из компании «А и R» ушел сразу же после номера своей дочери.

— Не могу поверить, что он настолько невоспитанный. Он даже не подождал, пока мы споем, — жаловалась Орхидея.

— А я не могу поверить, что мои дочери выставили себя таким образом напоказ на сцене, — мрачно проворчал Эдгар. — Играть перед публикой, как… как Дженис Джоплин.

— Послушай, Эдгар, — успокаивающе сказала Пичис, — уже перевалило за полночь, и девочки устали.

— Не настолько устали, чтобы не прислушаться к здравому смыслу.

— Пожалуйста, папочка Эдгар, — начала Валентина, — пожалуйста, не бесись.

— Ты хочешь сказать «не сердись», хотя это слишком мягко сказано и совсем не отражает моего настроения, — раздраженно бросил Эдгар.

— Послушай, дорогой, — повторила Пичис, — девочки выглядели прелестно, и ты знаешь это.

— Как секс-бомбы!

Девушки переглянулись.

— Папа Эдгар, — медленно сказала Валентина, — мы решили, что не станем поступать осенью в Мичиганский университет.

— Во всяком случае, не будем посещать все занятия, — поддержала Орхидея. — Мы поищем контракт на запись пластинки.

— Что?

Валентина побледнела и твердо продолжила:

— Думаю, ты прав, нам не следовало так низко открывать плечи. Но мы действительно хотим стать «Голубыми Орхидеями».

— Боже, — с горечью сказал Эдгар. — Я занимаюсь шоу-бизнесом, но не пожелал бы этого своим дочерям. Девочки… Говорю вам, я знаю этот бизнес, знаю, каким он бывает грязным, сколько он приносит разочарований и как он может выжимать все соки из молодых людей.

— Но мы хотим этого! Мы должны! — воскликнула Орхидея.

— Папа Эдгар… мама… — присоединилась Валентина, — мы действительно хотим попытаться.

На следующее утро в отделе «Акцент» «Детройтских новостей» появилась статья Мардж Джексон Левин: «Дуэт „Голубые Орхидеи“ вызвал бурный восторг в театре „Фишер“». Статья сопровождалась фотографией Валентины и Орхидеи, разбрасывающих орхидеи неистовствующим поклонникам.

Девушки купили несколько экземпляров «новостей» и завели альбом газетных вырезок. Торжественно они вклеили в него первую вырезку.